Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 129 – Наталья Дым

Конверт ничего особенного из себя не представлял. Обычный такой конверт, их сотнями продают в почтовых отделениях. Денис редко писал письма, вернее сказать – никогда, но знал, что стоят они десять копеек за штуку. Можно попытаться снять с него отпечатки пальцев, но… Иванов прав, бессмысленно это.

Никифоров аккуратно, за самый краешек приподнял фотографию и перевернул её обратной стороной вверх.

На желтоватой плотной бумаге были чётко выведены несколько строк. Прежде чем читать то, что написано, Денис по старой оперской привычке оценил текст в целом. Строчки были ровные, словно написанные по линейке. Почерк у писавшего был каллиграфический, но уж слишком вычурный. Завитушки на концах слов делали буквы кудрявыми и какими-то словно театральными. Человек, написавший это, явно много о себе понимает и думает. Это был первый вывод, который сделал Денис.

Потом он чуть прищурился, цепко вглядываясь в убористые строки, и прочитал: «Уважаемый товарищ Тролев, именно Вам я обязан звучным прозвищем и известностью в широких кругах. Поэтому имею честь пригласить Вас на заключительный акт своего представления. Вам обеспечено место в первом ряду. Место и время сообщу Вам дополнительно.

P.S. Приветствую граждан милиционеров».

– То есть он не против, что вы, Александр, показали нам его послание… – задумчиво протянул Иванов.

Никифоров хмыкнул:

– Он прямо-таки на этом настаивает…

Денис внимательно слушал и наблюдал, но пока ничего не говорил. Рано было делать выводы. Он всё так же молча полез в карман за папиросами и наткнулся пальцами на лист плотной бумаги. На секунду замер и быстро обвёл глазами присутствующих. Всем было не до него.

Иванов, Никифоров и Тролев по-прежнему были увлечены изучением улик.

Денис негромко кашлянул и смущённо протянул:

– Тролев, а где у вас тут удобства?

Санёк вскинул голову и рассеянно махнул рукой:

– Прямо по коридору, там, в самом конце. Увидите.

Денис кивнул и шагнул к двери, поймав взгляды товарищей по следствию. Иванова – удивлённый и внимательный. И Никифорова – недовольный и презрительный.

– Коня привязать пошёл? – буркнул чекист себе под нос, но так, чтобы Денис непременно услышал. Что подумает про него Никифоров, Денису было глубоко плевать, а вот Иванов, кажется, просёк, что не по нужде малой или большой он собрался. Но какое-то шестое, непонятное чувство говорило Денису, что не стоит при всех вынимать таинственный листок из кармана.

В редакционной уборной горела единственная тусклая лампочка, пахло плохо прополосканными половыми тряпками и хлоркой и было довольно холодно. Эту часть здания топили гораздо экономней, чем остальные.

Денис набросил на дверь крючок, привалился спиной к стене и поспешно достал листок бумаги. На нём всё тем же витиеватым почерком было написано: «Не верь никому, особенно мне. Если ты знаешь, кто я. Если нет, то поспеши узнать. Адель долго ждать не станет».

Денис аккуратно сложил листок вчетверо, засунул его в нагрудный карман и вышел из туалета. Он до сих пор не был уверен, что стоило кому-то говорить о записке. Почему Потрошитель звал Окуневу Адель, было непонятно. Но что речь именно о ней, Денис был уверен. Что там творится в голове сумасшедшего убийцы – тёмный лес.

Но в одном Денис был точно уверен – Потрошитель выйдет на связь ещё. Сообщит Денису, где именно ждёт его Адель.