Книга Дело N-ского Потрошителя, страница 124 – Наталья Дым

– Я хотел узнать, что Иванов нарыл. Он к гражданке ходил, на которую собака напала. А Настя – она нормальная девчонка, вдруг бы рассказала?

Он перевёл дыхание и чуть спокойнее продолжил:

– Её всегда провожали, я знал. Иногда видел, как она с милиционером домой идёт. Но Иванов и Ожаров – заняты. А милиционеры могли и забыть. Вот. Я не знал ничего. Просто решил убедиться. А её нигде нет…

Санёк вдруг почувствовал резкую усталость, плечи его сгорбились, голова сама собой наклонилась, а в глазах стало горячо. Он шмыгнул носом и невнятно пробормотал:

– Она пропала?

Никифоров небрежно потрепал его по плечу:

– Ну-ну… Успокойтесь, Тролев. Найдётся, куда денется.

И тут дверь в кабинет начальника УГРО, где и происходила беседа, так напоминающая допрос, резко открылась, и в неё вошёл, вернее, ворвался Иванов. Но у Санька ничего спрашивать не стал, а заговорил с Никифоровым, да так, словно Санька в кабинете и не было:

– Что он сказал? Следил он за Настей? Каждый день?

Никифоров усмехнулся:

– Нет, не за ней. Окунева его интересовала гораздо меньше вас, Сергей Алексеевич. А когда вас потерял, пошёл её искать. Хотел, наверное, подробности расследования выведать.

Иванов задумчиво покивал и повернулся к Саньку:

– Александр Александрович, а вы сами что-то новое про Потрошителя знаете?

Смотреть в глаза Иванову было неловко, да и не только ему. Всё-таки это не дело, что Санёк так рассупонился, как барышня какая-то. Он вытянул из кармана чистый носовой платок, громко высморкался, незаметно вытер глаза и тогда только поднял голову.

– Нет, товарищ Иванов… Не узнал! – Санёк порывисто вздохнул и опять отвернулся.

Его продержали в УГРО ещё пару часов, но ничего нового он им рассказать не мог, просто не знал. Из слов Никифорова и Иванова он понял, что Настю так и не нашли. Ожаров больше в кабинете Малькова не появлялся, и Санёк очень надеялся, что он ищет Настю, а не мучает невиновных людей тупыми вопросами.

Когда Санёк вышел на улицу, была уже поздняя ночь, около трёх часов, наверное. Точно он не знал, часы у него были, но остались в редакции. Ремешок перетёрся, и Санёк отдал их Витьке, верстальщику. Тот – на все руки мастер.

Санёк постоял на тёмной улице, зябко передёрнул плечами и, решительно тряхнув головой, зашагал по направлению к редакции, в совершенно противоположную сторону от дома.

В редакции постоянно толпился народ. Да и Витька сегодня в ночь работал, заодно часы у него забрать можно. Невмоготу было дома одному сидеть. Всё равно не уснуть. Слишком много эмоций переполняли его душу, слишком много мыслей бродило в голове. А там – народ. И не злобные драконы, типа Никифорова и Иванова, а нормальные, доброжелательные, пусть и занятые работой люди. Саньку было жизненно необходимо сейчас поговорить с тем, кто не будет ловить его на противоречиях, кто просто дружески хлопнет по плечу, не стараясь выведать тайные мысли и раскопать его грехи, которых, если уж на то пошло, у Санька и не было. Если только так, по мелочи.

Редакция встретила его светящимися окнами без занавесок и привычной, рутинной, можно сказать, суетой. На первый, неискушённый взгляд, можно было подумать, что все в редакции носятся без всякой цели, что смысла в суетящихся людях нет. Но Санёк знал: всё тут подчинено строгому порядку, каждый человек – как тот винтик в часах, строго на своём месте и выполняет свою задачу. Чтобы утром каждый житель N-ска мог прочитать передовицу и узнать все новости. Не только местные или столичные, но даже зарубежные.