Книга Секреты под кофейной пенкой, страница 96 – Джей Эм Холл

Во вторник после обеда Тельма снова позвонила в школу. Линда сообщила ей, что Кейли уехала на весь день на курсы, но она передала директору, что Тельма заходила. Линда не стала радостно говорить, что тонет в работе, голос ее, наоборот, будто померк. Тельма подумала: уж не получила ли Линда письмо?

* * *

В среду, когда день уже клонился к вечеру, Тельма оказалась в колледже, в комнате, в которой раньше никогда не была. Она сидела и смотрела на вазу увядающих оранжевых хризантем. За окном ветер играл с деревьями на спортивном поле у самого края территории колледжа. Тельме пришли в голову стихи из сборника «Дороги поэзии», который она разбирала с учениками:

Она осмотрела пыльную комнату. У студенческой часовни Рипона и колледжа Святой Беги название внушительнее и больше, чем сама отведенная под нее комната в конце главного коридора у актового зала. Тельма привезла папку на кольцах по просьбе Тедди.

Она думала про их разговор. В домашнем кабинете Тедди еще не разобрал все поднятые с места папки и записи, поэтому Тельма нашла забытую, пыльную папку и приехала в колледж только после трех. На стук в кабинет отозвался голос преподобного Эдварда Купера, старшего лектора, капеллана Рипона и колледжа Святой Беги, автора проповедей и лекций, рецензента эссе и успокоителя стрессующих начинающих викариев. Когда он понял, что это Тельма, он вдруг превратился в человека, с которым она прожила жизнь. В его уставшую версию. И да – в старую. Нет, постаревшую.

– Прости, это заняло больше времени, чем я думала, – сказала Тельма, передавая ему записи. Тедди кивнул и благодарно улыбнулся.

– Отвечая на твой незаданный вопрос – нет, новостей нет.

– Так и знала. – Тельма села рядом с ним. Новостей нет, зато догадок и предположений много, часть которых она только что узнала в деталях от негодующей Брамми Морин в приемной. Тельма взяла мужа за руку. – Я тут подумала…

– О чем? – Он поднял на нее глаза. Кажется, или за последние пару дней их голубой цвет потускнел?

– Ты говорил, что существует большая вероятность, что наша жизнь скоро изменится.

– Колледж могут закрыть.

Тельма кивнула.

– Может, все обойдется. Но если нет, может… Может, это скорее возможность для нас.

Она достала папку, которую собирала последние несколько дней – рекламки, которые Тельма взяла в библиотеке или распечатала: «Деменция и будущее», «Великобритания. Возраст», «Друзья фонда Эбби». Она долго и чутко говорила, объясняя плюсы и минусы разных проектов и вариантов. Тедди не вмешивался, хотя обычно имел привычку перебивать, даже когда они пытались завести ребенка, а все вокруг так и норовили сказать какую-нибудь пошлую банальщину, чтобы ее успокоить.

– Конечно, предстоит много работы, – закончила она монолог.

Тедди кивнул, улыбнулся, и на секунду она снова смотрела на блондина-регбиста, с которым познакомилась много-много лет назад.

– Работы у меня и так хватает, – сказал он и махнул рукой в сторону полок с книгами, записями и папками.

Тельма промолчала, что тут сказать? Они еще недолго посидели в приятной тишине, пока в соседней, старенькой аудитории не послышались голоса первых студентов, которые пришли на занятие «Бог и конфликт».

И вот Тельма уже сидела в студенческой часовне, думала о своем муже, смотрела на папку и вздыхала. Почему? Она сама не знала. Оранжевые хризантемы явно уже пережили свои лучшие времена. Тельма не знала, кто приходит в эту часовню – если сюда приходит кто-то вообще, – но, кажется, эта комнатка была в колледже всегда. Возможно, потому, что студенты, прежде чем отправятся помогать людям прийти к Богу, должны прийти к нему сами. Сама по себе комната была не ахти какая – места едва хватает для десятка стульев, которые стояли в два ряда друг напротив друга. На стульях через один лежала Библия. У одной из стен стоял шкаф с открытыми полками, заставленный книгами, которые не открывались годами – по крайней мере, так показалось Тельме. Под единственным витражным окном стоял столик с крестом. И цветами. Неужели хоть кто-то в этой пыльной, забытой комнате пытался прийти к Богу?