Книга Дело вдовы Леруж, страница 48 – Эмиль Габорио

Г-н Дабюрон уже отошел ко сну, однако оставил соответствующие распоряжения прислуге. Едва папаша Табаре назвал себя, как его тут же провели в спальню следователя. Завидев своего добровольного сотрудника, тот сразу же стал одеваться.

– Что-нибудь случилось? – спросил он. – Вы что-нибудь обнаружили, какие-то следы?

– Берите выше, – ответил сыщик, улыбаясь во весь рот.

– Ну, ну!

– Я знаю, кто преступник!

Папаша Табаре остался доволен произведенным эффектом: следователь так и подскочил на постели.

– Как! Уже? Не может быть! – воскликнул он.

– Имею честь повторить господину судебному следователю, – произнес старик, – мне известно, кто совершил преступление в Ла-Жоншер.

– В таком случае, – заявил следователь, – вы самый искусный полицейский всех времен! Отныне все расследования я провожу только с вами!

– Вы слишком добры, господин следователь. Моя заслуга невелика, просто случай…

– Не скромничайте, господин Табаре: случай любит людей сильных. Это-то и возмущает глупцов. Но садитесь же, прошу вас, и рассказывайте.

Старый сыщик очень точно и кратко, на что он, казалось, был неспособен, пересказал следователю все, что узнал от Ноэля. Он даже почти дословно приводил на память отрывки из писем.

– Письма эти я видел, – добавил он. – Мне удалось даже стащить одно, чтобы проверить почерк. Вот оно.

– Да, господин Табаре, – произнес следователь, – вам известен преступник. Тут все ясно и слепому. Так уж установлено Богом: одно преступление порождает другое. Вина отца сделала сына убийцей.

– Я не называл имен, сударь, – заметил папаша Табаре, – мне хотелось прежде узнать ваше мнение.

– Можете назвать, – нетерпеливо прервал следователь, не подозревая, как он будет поражен. – Каково бы ни было их положение, правосудие во Франции покарает их.

– Знаю, сударь, но люди они в самом деле высокопоставленные. Так вот, отец, променявший законного сына на внебрачного, – граф Рето де Коммарен, а убийца вдовы Леруж – его незаконнорожденный сын виконт Альбер де Коммарен.

Папаша Табаре, как прирожденный артист, произнес имена нарочито медленно, ожидая, что они произведут огромное впечатление. Результат превзошел все его ожидания. Г-н Дабюрон был потрясен. Он замер, глаза его расширились от изумления. Он сидел и, словно заучивая новое слово, машинально повторял:

– Альбер де Коммарен! Альбер де Коммарен!

– Да, – подтвердил папаша Табаре, – благородный виконт. Я понимаю, в это невозможно поверить.

Заметив, однако, как изменилось выражение лица следователя, он, немного испугавшись, подошел к постели:

– Вам нехорошо, господин следователь?

– Нет, – отвечал г-н Дабюрон, не очень-то соображая, что говорит, – я чувствую себя прекрасно, но все это так неожиданно…

– Понимаю вас, – отозвался старик.

– Простите, мне нужно немного побыть одному. Но вы не уходите, нам предстоит долгий разговор об этом деле. Благоволите перейти ко мне в кабинет, камин еще горит, а я вскоре к вам присоединюсь.

Г-н Дабюрон встал, набросил халат и уселся или, скорее, упал в кресло. Его лицо, которому он, исполняя свою суровую службу, научился придавать холодность мрамора, отражало на сей раз жестокое волнение, глаза выдавали охватившую его смертельную тоску.

Дело в том, что неожиданно прозвучавшее имя Коммаренов пробудило в нем мучительнейшие воспоминания и разбередило едва зарубцевавшуюся рану. Это имя напомнило ему события, которые погубили его молодость и разбили жизнь. Словно для того чтобы вновь вкусить всю изведанную им горечь, он невольно перенесся в минувшее. Еще час назад ему представлялось, что все прошло, кануло, однако одного слова оказалось достаточно, чтобы воскресить пережитое. Сейчас ему чудилось, что события, к которым имел касательство Альбер де Коммарен, произошли лишь вчера. А с тех пор минуло уже два года!