Книга Дело вдовы Леруж, страница 191 – Эмиль Габорио

Молодой женщине стало страшно.

– Боже правый, да что случилось?

– Ничего. Видишь ли, Жюльетта, я слишком тебя любил. И когда у меня кончились деньги, которые были нужны для тебя же, на твои прихоти, на твои капризы, я потерял голову. Чтобы добыть денег, я… Я совершил преступление, понимаешь? Меня преследуют, я должен бежать. Хочешь уехать со мной вместе?

Глаза Жюльетты расширились от изумления, она еще сомневалась.

– Ты совершил преступление?.. – начала она.

– Да! Хочешь знать, что именно я сделал? Я совершил убийство, я убил! И все это ради тебя.

Адвокат был убежден, что, услышав это, Жюльетта с ужасом отшатнется от него. Он заранее смирился с тем, что вызовет у нее страх, какой внушают убийцы. Он полагал, что она отпрянет от него, как от зачумленного. Может быть, закатит истерику. Да мало ли что? Пойдут слезы, крики, вопли о помощи, о спасении.

Но он заблуждался.

Жюльетта бросилась ему на шею, повисла на нем, целуя с такой страстью, с какой не целовала никогда раньше.

– Да, я люблю тебя, – приговаривала она. – Люблю! Ты пошел ради меня на преступление. Значит, ты меня любишь, у тебя есть сердце. А я не распознала тебя.

Да, дорогую цену пришлось заплатить Ноэлю, чтобы возбудить страсть мадам Жюльетты, но он и не думал об этом.

На миг его охватила безмерная радость, почудилось, что еще не все потеряно.

И все же он нашел в себе силы разорвать объятия любовницы.

– Нужно идти, – сказал он. – Хуже всего, что я не знаю, откуда грозит опасность. Для меня загадка, как они докопались до истины…

Жюльетте припомнился странный сегодняшний гость, и она все поняла.

– Это же я, я выдала тебя! – вскричала она, ломая в отчаянии руки. – Ты это сделал во вторник, да?

– Во вторник.

– А я, ничего не подозревая, рассказала про это твоему другу, ну, старику, как его, Табаре. Я решила, что это ты его послал сюда.

– Сюда приходил Табаре?

– Да, совсем недавно.

– Тогда бежим! – воскликнул Ноэль. – Немедленно бежим! Чудо, что до сих пор за мной еще не пришли.

Он схватил ее за руку и потянул за собой, но Жюльетта вырвалась.

– Погоди, – сказала она. – У меня тут золото, драгоценности, я хочу взять их с собой.

– Не надо, оставь. У меня есть деньги, много денег. Бежим… Но она уже открыла шифоньерку и бросала без разбору в маленький саквояж все, что представляло ценность.

– Ты погубишь меня, погубишь, – повторял Ноэль.

Он говорил, а сердце его полнила радость.

«Какая беззаветная верность! – думал он. – Она по-настоящему любит меня. Ради меня она без колебаний готова отказаться от спокойной, безмятежной жизни, готова пожертвовать собой».

Жюльетта уже застегнула саквояж и торопливо надевала шляпку, как вдруг раздался звонок.

– Это они! – вскричал Ноэль, побледнев еще сильнее, если только такое возможно.

Жюльетта и ее любовник напряженно прислушивались, словно окаменев; глаза у них испуганно расширились, на лбу выступил пот.

Снова прозвенел звонок, потом еще раз.

Вошла на цыпочках Шарлотта и шепотом сообщила:

– Их там много. Я слышала, как они переговариваются.

В дверь уже не звонили, а стучали.

С площадки до гостиной долетел мужской голос, и можно было явственно разобрать слово «…закона».

– Все, конец, – пробормотал Ноэль.

– А по черной лестнице? – спросила Жюльетта.

– Будь спокойна, они про нее не забыли.

Жюльетта пошла проверить и вернулась мрачная и удрученная. На площадке она услышала чьи-то осторожные шаги.