Книга Мисс Пим расставляет точки, страница 39 – Джозефина Тэй

Мисс Невилл вошла в комнату с кофе и большой тарелкой нарезанного кусками пирога, пахнущего ванилью, свежего, с хрустящей корочкой по краям. Люси решила не думать о своем весе и получать удовольствие. Такое решение, увы, она принимала слишком часто.

Разливая кофе, она услышала, как мужчина говорит:

– Доброе утро. Мы приехали с самого Запада попробовать ваши жаренные на сковороде пирожки. Может быть, вы приготовите их для нас?

– Если вы заняты, то не надо, – сказала женщина, на руках которой были заметны следы домашней работы. – Мы поедим этого пирога, он пахнет так вкусно.

Нет, мисс Невилл сейчас приготовит жареные пирожки. Тесто у нее заранее не замешано, с сожалением пояснила она, поэтому пирожки не будут такими замечательными, как когда они делаются из хорошо подошедшего теста, но не так часто ей заказывают их летом.

– Да, я тоже так думаю. Но наша дочь, она учится в Лейсе, так часто рассказывала о них, и это, быть может, наш единственный шанс их попробовать.

Женщина улыбнулась, похоже, отчасти – мыслям о дочери, отчасти – собственному ребячеству.

Значит, это родители кого-то из студенток.

«Интересно, кого же?» – подумала Люси, наблюдая за ними поверх своей чашки с кофе.

Может быть, Бо. О нет, Бо из богатой семьи. Тогда кого же?

Она бы не прочь приписать их Дэйкерс, но были сомнения. Головка с волосами как кудель вряд ли могла быть унаследована от этого серьезного брюнета, да и такая спокойная умная женщина не могла родить такую невероятную сумасбродку, как Дэйкерс.

И тут Люси внезапно поняла, чьи это брови.

Мэри Иннес.

Это родители Мэри Иннес. И каким-то удивительным образом стала понятна сама Мэри Иннес. Ее серьезность; то, что кажется, будто она принадлежит к другому веку; то, что она не считает жизнь очень веселой штукой. Иметь определенные представления о том, как хотелось бы жить, и не иметь достаточно денег, чтобы жить по этим стандартам, – не очень радостная комбинация для девушки, будущее которой целиком зависит от того, насколько успешно закончит она курс обучения.

В тишине, наступившей после ухода мисс Невилл, Люси услышала собственный голос:

– Простите, ваша фамилия Иннес?

Они повернулись, изумленные; потом женщина улыбнулась и проговорила:

– Да. Мы где-нибудь встречались?

– Нет, – ответила Люси, покраснев слегка, как это обычно бывало, когда из-за собственной импульсивности она оказывалась в неловком положении. – Просто я узнала брови вашего мужа.

– Мои брови?! – удивился мистер Иннес, но его жена, соображавшая быстрее, рассмеялась.

– Конечно! – воскликнула она. – Мэри! Значит, вы из Лейса? Вы знаете Мэри? – Когда она произносила эти слова, ее лицо засветилось, а голос зазвенел. «Вы знаете Мэри?» Значит, она так счастлива сегодня потому, что увидит дочь?

Люси объяснила, кто она такая, и представила Детерро, которая была необыкновенно довольна, обнаружив, что эта очаровательная пара все о ней знает.

– Мы знаем о Лейсе почти все, – сказала миссис Иннес, – хотя никогда там не были.

– Никогда не были? Кстати, может быть, вы пересядете к нам, и мы вместе выпьем кофе?

– Лейс слишком далеко, мы не могли приехать и осмотреть его прежде, чем Мэри поступила в этот колледж. Поэтому мы решили подождать, пока она закончит курс, и приехать на показательные выступления.