Книга Мисс Пим расставляет точки, страница 112 – Джозефина Тэй

О Господи, зачем только она вообще приехала сюда!

Когда она уже была одета и втыкала в соответствующие места своей прически заколки-«невидимки», она поняла, что не может пойти к Генриетте рассказать про розетку прежде, чем поговорит с Иннес. Люси не могла бы сказать, было ли это отголоском детского представления о том, что такое «честная игра», или просто попыткой найти способ решения проблемы, при котором с нее снялась бы хоть малая толика ответственности.

Подойдя к двери в комнату Иннес, Люси быстро, чтобы не испарилась решимость, постучала. До этого она слышала, как Иннес вернулась из ванной, и считала, что та, наверно, уже успела одеться.

Открывшая дверь Иннес выглядела усталой, глаза были опухшими, но девушка казалась спокойной. Теперь, когда она очутилась с ней лицом к лицу, Люси трудно было отождествить ее с Иннес из ее тревожных ночных раздумий.

– Вы не зайдете на минуту ко мне в комнату? – спросила Люси.

Иннес секунду поколебалась, в ней мелькнула некоторая неуверенность, но она тут же взяла себя в руки.

– Да, конечно, – ответила она и пошла за Люси. – Ну и дождь был ночью, – добавила она веселым тоном.

Делать замечания о погоде было так не похоже на Иннес. И абсолютно не похоже – быть веселой.

Люси вынула из ящика маленькую серебристую розетку и на ладони протянула ее Иннес:

– Вы знаете, что это такое?

В ту же секунду веселость исчезла с лица Иннес, и оно стало жестким и настороженным.

– Откуда она у вас? – почти грубо спросила она.

Только в тот момент Люси осознала, что в глубине души, в самой глубокой ее части, она рассчитывала, что реакция Иннес будет другой. Не отдавая себе отчета, она ждала, что Иннес скажет: «Это похоже на бляшку с лакированных туфель для танцев, такие у многих из нас есть». Сердце Люси перестало биться и опустилось.

– Я нашла ее на полу в гимнастическом зале вчера рано утром, – проговорила она.

Жесткая настороженность медленно уступила место отчаянию.

– А почему вы показываете ее мне? – глухо спросила Иннес.

– Потому что, как я поняла, в колледже есть только одна пара этих старомодных лакированных туфель.

Наступило молчание. Люси положила вещицу на стол и ждала.

– Я ошибаюсь? – спросила она наконец.

– Нет.

Снова молчание.

– Вы не понимаете, мисс Пим, – внезапно сказала Иннес, – это не было рассчитано на… Я знаю, вы подумаете, что я пытаюсь оправдать этот поступок, но никто не хотел, чтобы все произошло именно так. Это потому, что я просто заболела, не получив Арлингхерст, – я просто на какое-то время потеряла разум от этого – я вела себя как ненормальная. Я просто не могла думать ни о чем другом, кроме Арлингхерста. А это был способ… попытаться снова дать мне шанс. Только это, ни в коем случае не больше. Вы должны поверить мне. Вы должны!

– Конечно, я вам верю. Если бы не верила, я бы, наверно, не поделилась с вами тем, что знаю. – И она указала на розетку.

Через минуту Иннес спросила:

– Что вы будете делать?

– О Господи, не знаю, – беспомощно вздохнула бедная Люси, оказавшись лицом к лицу с действительностью. Она знала о преступлениях из детективных романов, где героиня, даже если на нее сначала падало подозрение, обязательно оказывалась невиновной; либо ее сведения были почерпнуты из полицейских отчетов, где говорилось о преступлениях уже раскрытых, наказанных и остававшихся только предметом изучения. У всех замешанных в преступлениях людей, о которых сообщалось в отчетах, были друзья и родные, ошеломленные происшедшим, отказывавшиеся верить; их чувства, наверно, были очень похожи на ее, Люси, собственные ощущения, но это не успокаивало и не могло указать правильный путь. Это было то, что случалось с другими людьми, случалось ежедневно, если верить прессе, но не могло произойти с ней самой.