Книга Осень, кофе и улики, страница 91 – Юлия Евдокимова

– У Виолы была активная страница в соцсети, где она поддерживала связь со многими старыми друзьями и родственниками. Не знаю, смотрели ли вы…

– Конечно смотрели. Но там нет ничего, что могло бы привлечь внимание.

– На одной из фотографийВиола улыбается, а позади неё, на стене, висит флаг факультета, с той же эмблемой. Но она не училась в этом университете, там учился её отец. Она пишет об этом под фото. И как раз в то время, когда там был Вернелли.

– Извини, дорогая. Совпадение – да, интересное, но разве оно имеет какое-то значение? Тысячи студентов учатся в Болонье!

– Я не спорю! Возможно, это кажется мелочью, но зацепок пока мало и мы должны цепляться за любую ниточку, которую найдём, какой бы нелепой она ни казалась.

– Вот кому надо быть лейтенантом карабинеров!– Рассмеялся Паоло.

– Прости, но я ничего не понимаю,– сказал Брандолини. – Ты была уверена, что убийца Адальджиза, десять дней это твердила. Теперь нашла следующего подозреваемого? Извини, дорогая, но это смешно.

– Вы знали, что девочки, дочери Альбани, сидели под обеденным столом в тот вечер? Пока мы ели, они тоже были там, под столом, устраивал пикник.

– Я всё равно не понимаю… – начал Паоло.

– Джизелла – умненькая и вдумчивая девочка. Из тех детей, которые обращают внимание на взрослых и на то, что люди говорят друг другу. Она всё замечает. И она рассказала мне, что слышала. Большая часть из этого была бесполезна, конечна, обычная болтовня. Но был обрывок, всего лишь часть разговора, который она подслушала – я сначала не обратила внимания, меня отвлекала Адальджиза, – Брандолини хмыкнул,– В общем, Вернелли говорил с Виолой, когда она шла по столовой в поисках девочек. Что-то о былых временах и историях о непослушных студентах.

Карабинеры ничего не сказали. Они ждали.

– И всё?– наконец спросил Паоло.

Николетта удивленно посмотрела на Брандолини. – Как вы не понимаете? «Старые времена» – это студенческие годы Вернелли и отца Виолы, которые вместе учились в университете Болоньи. Вернелли сразу понял, потому что фамилия «Креспелли» если и не странная, то запоминающаяся уж точно. И он слишком часто упоминал о блинчиках, как будто подчёркивал, что эта фамилия ему напомнила, блинчики, а совсем не то, что он хотел скрыть.

– Что скрыть? – по-прежнему ничего не понимая, спросил Брандолини.

– В том-то и дело, что я не знаю! Он понял, что я его подозреваю, он что-то утаивает.

– Значит, Пенелопа права, ты прямиком шла в объятия убийцы.

– Что он мог сделать, задушить меня в своём кабинете, с секретаршейв приёмной? Он же не сумасшедший.

– Вообще-то я пошутил. Но если – только если! – ты была бы права, он задушил молодую женщину, с которой только что познакомился, в нескольких шагах от двенадцати человек, сидящих за ужином.

– Э-э…

– Я расскажу лейтенанту Карлини, здесь она принимает решения. Но ты же понимаешь, что это смехотворно против ДНК Симоне под ногтями жертвы?

– Ну, прости, что Вернелли не выдал себя и не попытался меня задушить!

– Ты несносна! Представь, что ему не в чем признаваться и незачем тебя душить. Также, как и Адальджиза ни в чем не виновата. Кстати, Риккардо и Мария-Кьяра тоже утаили знакомство с Виолой, но их ты почему-то не подозреваешь.

– Вы с ними говорили?

– Конечно. Оба объяснили своё молчание тем, что не хотели упоминания художественной школы в прессе в связи с убийством.