Книга Осень, кофе и улики, страница 6 – Юлия Евдокимова

Уважали двух пожилых синьор не только за травы, кулинарию и учительство. За несколько лет они умудрились раскрыть несколько убийств, обставив карабинеров, к большому смущению Брандолини.

За последний год жизнь в деревне преступлениями ни разу не сотрясалась, текла по-прежнему мирно и размеренно, правда, Брандолини все больше нервничал и мрачнел. Все дело в новой начальнице, присланной из Неаполя. Николетта не сомневалась, что с любым человеком можно найти общий язык, боялась подумать, что немолодой марешалло уйдет в отставку и уедетиз деревни. В конце концов, всегда можно спросить совета у Пенелопы, маэстра способна разрешить любую ситуацию. В любом случае не может быть все так плохо, тем более, что начальница сидит в своем офисе и не часто сует нос в тихую деревню.

Воскресный рынок в горной деревне начинается с глухого гула, словно сами холмы просыпаются и вздыхают. Шумят моторы грузовых авто, цокают копыта ослика, везущего корзины с каштанами, трещат деревянные колеса тележки. Да-да, мы все еще в ХХI веке, просто улочки в горных деревнях строились так, что и сегодня пройти по ним могут лишь ослы. Не на своем же горбе тащить корзины со сладкими помидорами!

Наконец все расставлено, появляются первые покупатели, какофония голосов заполняет площадь. Хриплый бас старика, торгующегося за сыр, серебряный смех женщин у прилавка с оливками, взрывы ругательств и извинений, когда кто-то задевает своей корзинкой ящик и оранжевые шарики клементинов рассыпаются по камням прямо под ногами у покупателей. А сверху несется колокольный перезвон из церкви на площади и монастыря на утесе, нежный и влажный, будто капли дождя катятся с черепичных крыш.

Воздух густой, как суп-минестроне. В нем смешиваются терпкие запахи сыра и дымная вуаль от жаровни, где на углях шипят свиные ребрышки, от прилавка с травами тянет пряностями, в них мята, пахнущая давно ушедшей весной и орегано, горький, как старая любовь.

Рынок это география: склоны холмов в оливках, соленый бриз в анчоусах, и сладкая лень августовского дня в инжирном джеме. Рынок – не просто место торговли. Это оркестр, где каждый инструмент звучит по-своему, но вместе они создают восхитительную симфонию.

Неспешно продвигаясь вдоль прилавков, Николетта купила немного чернослива, фаршированного горгондзолой и окороком, Пенелопе наверняка понравится! А рынок кипел, тихая деревня бурлила, как и всегда по средам.

– Мадонна Санта, Джузеппе, этот канестрато… Ты его точно полгода в пещере выдерживал, как обещал? – Синьора Роза, в чёрном платье с кружевной накидкой, тычет тростью в сторону знаменитого луканского сыра.

– Для тебя, carissima, как для святого Петра! Шесть месяцев в гроте, где ветер с вершин гуляет. Попробуй, это поцелуй ангела с терпким характером! – Джузеппе откалывает крохотный кусочек, и синьора, закрыв глаза,кряхтит:

– Bene, bene. Беру два. И скажи своей жене, что её лимончино в прошлое воскресенье был… крепковат.

Сыровара и старую синьору сменяют другие голоса.

– …и говорю же я ему, этот новый синьор Альбани, что переехал в старый дом Кончетти… Нет, ты послушай, Грация! Он зелёные ставни покрасил! В жёлтый! – Синьора Клаудиа, размахивая связкой розмарина, чуть не сбивает корзину с каперсами.

– Жёлтый? Мадонна! А его жена… Видела, в каком платье она в церковь пришла? Выше колен! И дети… их девочки… дадут тут жару. . Говорят, они из Турина. С севера. – Грация качает головой, пробует оливку и шепчет:– А синьора Нелла сказала, что они по ночам свет в подвале не выключают. Задумали что? Может, они эти… ящеры? Или… социалисты?