Книга Человек, который не боялся, страница 71 – Джон Диксон Карр

– Ты? К нам? За советом?

– Не шути, Боб. Все очень серьезно. Чрезвычайно серьезно. – Вид и голос его выдавали отчаяние.

Когда слышишь подобное ночной порой, которая сама по себе обостряет все чувства до необычайной тонкости, и каждый шорох кажется чуть ли не знамением, полным тайного смысла, эффект усиливается предельно. Я услышал, как в кармане халата у Джулиана тикают часы. Оглушительно тикают.

– Говори, старина. Постараюсь помочь, чем могу.

Джулиан еще раз затянулся сигаретой, неуклюже держа ее так близко к тлеющему концу, что едва не обжег себе пальцы. А затем то ли в порыве искренности, то ли из-за разгулявшихся нервов произнес, возможно, самую мелодраматичную речь в своей жизни.

– Во-первых, – сказал он, – хочу, чтобы вы мне поклялись всемогущим Богом не рассказывать никому ни слова из того, что сейчас услышите, если не получите от меня на сей счет особого разрешения. Клянетесь?

– Да, если ты настаиваешь.

– А ты, Тэсс?

– Да. Хорошо. – Она была великолепна, когда, озаренная вспышкой внезапного опасения, стремительно подалась вперед. – Джулиан, ради всего святого, подумай сперва. Ты, надеюсь, не собираешься нам признаться, что совершил убийство? Или в чем-то еще подобном.

– Нет-нет-нет. – Лоб у Джулиана совсем сморщился. – Хотя… Как-никак, сама знаешь, я уважаемый и респектабельный профессионал. И ничем до сих пор не вредил своей репутации. А вот сейчас она может пострадать почти не меньше, чем если бы я… Почти настолько же сильно. Никак не решу, чем можно себе помочь. Мне нужно хотя бы выяснить, как на это посмотрят люди незаинтересованные. Вы клянетесь?

Мы клятвенно подняли руки.

– Теперь продолжай. Что за ужас ты совершил?

Джулиан, прежде чем снова заговорить, опять глубоко втянул в себя дым сигареты.

– Помните показания, которые я давал днем полиции? Ну, что выстрел слышал, но не подходил к окну и не заглядывал в кабинет.

– Да.

– Затем, после того как они прибегли к тактике бесчеловечного шантажа, – Джулиан сморщился, – я свои показания изменил, засвидетельствовав, что залез на ящик в момент выстрела, оказался очевидцем и могу подтвердить правдивость истории миссис Логан. Вы помните?

– Определенно. Что дальше?

Джулиан выпрямился:

– Каждое слово моего первоначального показания было святой истинной правдой. Я не подходил к окну ближе чем на двадцать футов. Никогда не залезал на проклятый ящик. И ни до выстрела, ни во время него, ни после не заглядывал сквозь окно внутрь. Теперь вы все знаете.

– Хорошенький поворот, – только и выдохнула Тэсс, после чего в спальне на несколько минут повисло молчание.

Казавшееся подтвержденным больше таковым не было. Смысл и размах последствий подобного сообщения нелегко усваивается усталыми к без четверти часу ночи мозгами. Я себя чувствовал приблизительно как после удара, полученного промеж глаз, и заданный мною вопрос оказался далеким от вразумительности.

– Дружище, а ты, случайно, не сбрендил?

– Надеюсь, нет, – откликнулся Джулиан, продолжая с периодичностью механизма затягиваться сигаретой и глядя прямо перед собой.

– Тогда с какой, в преисподнюю, радости ты им принялся врать, если это и впрямь вранье?

– Потому что я… ну, в общем, не очень сначала был откровенен с ними. У них из-за этого появился повод загнать меня в угол. И тогда мне показалось наилучшим выходом из положения сказать то, что я и сказал.