Онлайн книга «Клетка для простака»
|
– Ну? – не унимался доктор Фелл. Хэдли едва не вышел из себя: – Я ведь вам все сказал! – Возможно, я выразился не совсем точно, – продолжал доктор Фелл. – Скажем более изящно: ну и что из того? Вы устанавливаете, что никто из находившихся в мюзик-холле Чендлера не убивал. Что это дело рук постороннего. Так где же чудо? – А вот где. Мы доказали, что никакой посторонний тоже не мог совершить это убийство. Некоторое время доктор Фелл сидел более или менее спокойно. Его рот был раскрыт, лицо заливалось все более густой краской и блестело под лампой, глаза медленно расширялись. Затем он сказал громоподобным шепотом, похожим на вой ветра в тоннеле метро: – Хэдли, так не годится. На чем основывается ваша уверенность? – Посторонний убийца мог проникнуть в театр только через главный вход, – сказал Хэдли. – Это единственный вход или выход, который не охраняется. Не буду вдаваться в подробности – на это ушло бы полвечера, – но можете принять мои слова как неопровержимый факт. Так что убийца должен был войти только через главный вход. Но… не вошел. – Вы уверены? – Свидетели. «Орфеум» находится на Черинг-Кросс-роуд, сразу за Кембридж-Серкусом. В три часа дня по воскресеньям там совершенно безлюдно. Через дорогу на углу Кембридж-Серкуса стоит киоск торговца воскресными газетами. А прямо напротив театра – табачный киоск. Оба продавца проявляют к «Орфеуму» известный интерес, особенно когда торговля идет вяло. Театр не работал в течение месяца или двух. Но недавно, к завтрашнему открытию, начались репетиции новых номеров. Большинство театральных служащих и тем паче актеров знают в лицо. Они выходят подышать свежим воздухом, забегают в паб купить сигарет. Во всяком случае, оба торговца готовы поклясться, что никтоиз посторонних после двух часов дня не входил в мюзик-холл и не выходил из него, кроме Роуленда, мисс Уайт и меня. Их с этого не собьешь, Фелл. Я пробовал. Пробовали и сержант Бетс, и Моррис. Бесполезно. А убийство произошло без четверти три. – Что, – пробубнил доктор Фелл, искоса глядя на карточный домик, – здесь невозможного? – Здесь все невозможно. Но именно так все и произошло. Никто из театра не убивал Чендлера; никто с улицы тоже не убивал. – Здесь есть одно слабое место, Хэдли. – И это вы говорите мне? – спросил суперинтендант. – Естественно, есть. Но в чем, черт возьми, хотел бы я знать. Прибыли бутерброды и пиво. Вида, горничная, поставила поднос на стол, предварительно убрав с него стопку охотничьих гравюр и заряженный револьвер, который она унесла из комнаты, держа его в вытянутой руке за курок, словно дохлую мышь. Однако доктор Фелл промолчал. – Ладно, – прорычал Хэдли, набрасываясь на бутерброды. – Ну скажите же, скажите! – Хм. Что сказать? – То, что я должен отступиться от своей версии. Я был уверен, что Чендлер виновен. Да и кто бы не был, если парень практически сам признался? Но… – Теперь вы так не думаете? – Нет. Конечно, может быть, что Чендлер убил Дорранса, а кто-то другой убил Чендлера. Но я в это не верю. Слишком много совпадений. Нет, эти два убийства – дело рук одного человека. – Принято без возражений и борьбы, – сказал доктор Фелл. – И опять-таки, – бушевал Хэдли с набитым ртом, что стоило ему героических усилий, – у кого хватило бы мозгов поверить Роуленду и девице Уайт, когда они наплели мне кучу небылиц про то, что Чендлер якобы знает настоящего убийцу и что у него, может быть, даже есть его фотография. Вот что меня бесит больше всего. |