Книга Клетка для простака, страница 102 – Джон Диксон Карр

– Это не шутки, сэр, – возразил доктор Фелл.

– Не лезьте, куда вас не просят, – отрезал Ник. Он быстро оглянулся и снова откинул голову. – Это не ваше дело.

– Сэр, – сказал доктор Фелл с угрожающим спокойствием, – вы очень точно выразились: это именно дело, и отнюдь не моих рук. Однако поскольку я принял некоторое участие в распутывании того, что вы совершили, то намерен – с разрешения Хэдли – доставить себе удовольствие сказать вам, что вас ждет.

– И что же?

– Виселица, – заявил доктор Фелл. – Понятно?

Повисло тяжелое молчание. Ник снова рассмеялся.

– Старого Ника! – проговорил он сквозь смех. – Меня! – Он искал глазами Бренду. – Всем нравится насмехаться над бедным калекой. Бренда! У меня в пиджаке, в боковом кармане, есть сигареты и спички. Ты не…

– Нет, сэр, – спокойно сказал Хэдли. – Останьтесь на месте, мисс Уайт.

Доктор Фелл обернулся к собравшимся.

– Мне бы хотелось поведать вам, – начал он, – несколько истин об этом очаровательном, гостеприимном, добродушном, приветливом джентльмене. Поэтому вы и собрались здесь. Особенно вы, мисс Уайт, должны выслушать мой рассказ. Занятие не из приятных, но оно снимет груз с вашей души. Вы должны увидеть, что за планы на самом деле зрели в этой голове. Гром и молния, да он же красавец!

– Значит, мне придется иметь дело с вами? – холодно спросил Ник.

Доктор Фелл не сводил глаз с Бренды.

– Послушайте его, мисс Уайт, – сказал он. – Разве вы не узнаете в его голосе Фрэнка Дорранса? Если вам никогда не приходило в голову задуматься над истинным характером мистера Николаса, неужели вы ничего не замечали, глядя на Фрэнка Дорранса? Кто вылепил Дорранса? И если ученик был хладнокровной, расчетливой тварью, отлично знавшей, что почем, то каков же учитель?

Он никогда не питал теплых чувств к Фрэнку Доррансу. Дорранс интересовал его лишь чисто психологически, с точки зрения формирования характера. Его преувеличенная привязанность к Доррансу, его преувеличенная привязанность к вам, его сентиментальные мечты о вашем счастливом союзе – все это дьявольская игра, как и его хмыканье, которая началась лишь тогда, когда он понял, какую финансовую выгоду она ему принесет.

Правду можно высказать в двух словах: он разорен. Несмотря на его дом, его машины, его картины, его столовое серебро, у него нет ни фартинга. Нам неизвестно, когда началось его падение. Но началось оно задолго до того, как покойный мистер Нокс составил свое странное завещание.

Николас Янг не имел к нему никакого отношения. Но потом и, вероятно, весьма скоро он понял, какую пользу может из него извлечь – если не погнушаться убийством. Как же могло ему помочь это завещание? Никак – если Дорранс останется жив. Мы знаем, что все деньги до последнего пенса были отписаны Доррансу. Дорранс (мы слышали, как вы, мисс Уайт, говорили об этом) собирался вложить их в сеть ночных клубов. Ученик прошел слишком хорошую школу. Единственное, на что Дорранс скупился, – так это деньги. Мисс Стерджес может подтвердить. Предположим, что отчаявшийся Николас Янг пришел бы к Доррансу и сказал: «Я весь в долгах и не могу из них выбраться». Дорранс ответил бы ему: «Извините, старина, но это ваша вина, не так ли? У меня свои планы, и я ничем не могу помочь вам». С другой стороны, предположим, что все деньги наследует мисс Уайт.