Книга Могут ли леди убивать?, страница 41 – Питер Чейни

Я начинаю что-то говорить, но останавливаю себя. Есть идея. Не говоря ни слова, поднимаюсь:

– Ну что же, Беренис, мне пора. У меня нет предвзятого мнения, за исключением одного пункта. Я думаю, что это вы убрали Мареллу и, будучи смышленой особой, организовали все так, чтобы выйти сухой из воды.

Полагаю, это письмо – фальшивка, и вы решили устроить, чтобы оно попало ко мне и все выглядело так, будто кто-то пытается повесить на вас свое преступление. Что ж, я уже сталкивался с подобными ситуациями. И на этот раз ваш фокус со мной не пройдет.

Она снова пожимает плечами, и на ее лице появляется легкая улыбка.

– В Китае есть пословица, которая гласит, что глупцу все нелегко.

Я подхожу к столу, вижу свою шляпу и беру ее.

– Хотите сказать, что глупец – это я и мне все дается с трудом? О’кей, думайте, что хотите, а я скажу вам так. Многие считали меня глупцом и слишком поздно поняли, что ошибались.

Беренис снова улыбается.

– Есть еще одна пословица, – говорит она и подходит чуть ближе. – Лучше быть глупцом, но любимым, чем мудрецом, не познавшим нежности женских губ.

Теперь она уже совсем близко и смотрит прямо мне в глаза. Уж не пытается ли дамочка вовлечь меня в опасную игру? Если да, то она жестоко ошибается в отношении Лемми Коушена, потому что со мной такие трюки не проходят и я за милю чую неладное.

– О’кей, Беренис. Вы можете выучить еще несколько пословиц, но со мной это не прокатит. Пока, еще увидимся.

Я уже собираюсь повернуться, когда она кладет руку мне на плечо. Смотрю на эту руку, на сверкающие колечки и отполированные ногти, и представляю, как эти пальчики сжимают рукоятку пистолета двадцать второго калибра, выпустившего смертельную для Мареллы пулю. Может быть, эта дамочка думает, что обведет меня вокруг пальца?

– Лемми, – говорит она, – вам следует понять, что я считаю вас самым очаровательным мужчиной на свете. Вы такой непосредственный, что иногда не замечаете очевидных фактов. Как ни странно, меня влечет к вам. Мне нравится быть рядом с вами. Я даже думаю, что, если бы вам и удалось доказать, что это я убила Мареллу, мне было бы приятно умереть от вашей руки. Быть поджаренной (вы ведь так это называете?) вами – такой милый жест. Когда вы рядом, даже электрический стул будет не таким горячим.

Я смотрю на нее сверху вниз. Эта дама смеется надо мной. В ее бирюзовых глазах мерцают тысячи огоньков, а ее пальчики на моей щеке.

Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, она оказывается в моих объятиях. Я чувствую, что она готова уступить, отдаться, и когда я говорю «отдаться», я именно это имею в виду.

Какого черта. Я же все это знаю. В «Федеральных правилах для специальных агентов» черным по белому написано, что агент не должен в ходе расследования вступать в неформальные отношения с дамами. Все так, да только тот парень, что писал эти правила, не думал о таких дамах, как Беренис, иначе бы он этого не написал.

В голове всплывают слова моей старой матушки. «Для каждого парня однажды должен настать его час», – говаривала мамаша Коушен, и черт меня побери, если это не один из таких моментов. Правила правилами, но девушка, умеющая так целоваться, могла бы расшевелить бронзовую статую того парня, считавшего, что обниматься вредно для нервов. Я не останавливаюсь на полушаге. Когда я делаю что-то, то довожу дело до конца, и мне это нравится.