Книга Еще один глоток, страница 42 – Питер Чейни

Мейнел подошел, остановился у стола, засунул руку в перчатке в карман пальто и извлек старомодный гладкий портсигар.

– Есть что-нибудь новенькое? – спросил он.

Грирз кивнул.

– Готовы снимки и обнаружена масса отпечатков пальцев, мистер Мейнел. Я ждал на тот случай, если они потребуются вам немедленно.

Мейнел свободной рукой извлек из кармана чистый носовой платок и завернул в него портсигар.

– Возьми это, Грирз, и скажи, чтобы сверили эти отпечатки с теми. Все отпечатки на этом портсигаре принадлежат мистеру Николасу Беллами. Я протер портсигар перед беседой с ним. Потом предложил ему сигарету… в общем старый трюк.

Грирз взял портсигар.

– Я буду ждать. Скажи там в лаборатории, чтобы мне позвонили сразу же, как будут результаты.

Грирз вышел.

Мейнел снял шляпу, пальто, набил вересковую трубку и уселся за стол, покуривая в ожидании.

Было одиннадцать часов, когда горничная разбудила Беллами. Он сел в постели, выпил чаю и просмотрел первую страницу газеты. Об убийстве ничего не было.

Он встал, пошел к окну и выглянул на улицу Полумесяца. День был ясный и холодный. Беллами поежился в своей красной шелковой пижаме, вернулся к кровати и сел. Он сидел минут пять, глядя в пол и размышляя. Затем снова встал и, подойдя к гардеробу, открыл его. Внутри висела странная коллекция костюмов. Слева – новые и хорошо сшитые, чем дальше вправо – тем менее новые и хуже скроенные. Крайние справа – и вовсе старые и потрепанные.

Беллами зевнул и выбрал отличный синий костюм в тонкую полоску. Бросив его на кровать, он направился к телефону и набрал номер Кэролы.

– Доброе утро, дорогая, – проворковал он. – Представляю себе, как ты должна меня ненавидеть. Какой я мерзавец! Но ведь ты простишь меня? – голос его звучал капризно.

Кэрола ответила:

– Ты – жуткая личность, Ники. У меня сейчас моя тетушка. Она как раз рассказывает мне, какой ты – отвратительный тип и поздравляет с тем, что я от тебя отделалась. Но я сказал ей, что все же буду держать тебя под рукой, вроде домашнего котенка. Ты знаешь, в тебе, несмотря ни на что, есть нечто милое.

– Знаю, – согласился Беллами. – Иногда я даже сам себе немного нравлюсь. Но в одном я уверен – я предпочел бы быть твоим домашним котенком, чем фаворитом королевы племени шеба. Будет ли мне позволено лицезреть тебя или ты отправишь меня в африканские джунгли на большую охоту? Полагаю, это обычная практика в отношении отвергнутых поклонников?

– Конечно, но я не хотела бы поступать так с тобой, – ответила Кэрола. – Я слишком люблю львов. Ты, наверное, изобрел бы какую-нибудь систему, чтобы обмануть их. Однако я буду в баре ресторана «Беркли» в двенадцать. Мы с Ванессой там встречаемся. И если ты вдруг окажешься поблизости…

– Я буду там с боем курантов, – сказал Беллами. – Надену новый костюм. Я собираюсь начать новую жизнь. И как! Ты удивишься!

– Хорошо, – рассмеялась она. – Только веди себя прилично, Ники.

– Кэрола, – проговорил он тихо, – неужели тебе действительно нравится Ферди Мотт? Ты ведь не можешь влюбиться в этот портняжный манекен, а?

Голос ее стал строгим.

– Занимайтесь своими делами, мистер Беллами, и не лезьте в мои. Иначе я не позволю вам выпить с нами коктейль. До свидания. – И она повесила трубку.

Беллами закурил и начал исполнять причудливый танец на ковре в спальне, прекратившийся лишь тогда, когда Беллами почувствовал, что у него замерзли ноги.