Книга Восемь дней до убийства, страница 7 – Елена Фили

— Герман, у твоего пациента было больное сердце?

Никита не ответил Тусе и был рад, что нашел в себе силы сопротивляться. А очень хотелось пойти на поводу. Со светло-русыми кудряшками вокруг пунцового лица, в сарафанчике с васильками и солнцами, она была очень хороша. А говорила так, что хотелось слушаться и повиноваться. Да она и привыкла, похоже, к повиновению окружающих. Ишь, таращится своими черными глазищами, удивляется, что ее выслушали, но продолжают расследование. Мы уже такое проходили, правда, давно, еще в школе. Но иммунитет получился на всю жизнь.

— Герман?

— Сердечная недостаточность. Я направлял его на консультацию к кардиологу. Тот посоветовал лекарство. Я выписал маленькие дозы, можешь проверить у процедурной медсестры. Борис ходил каждый день к ней, она выдавала ему таблетки. Мои назначения: никаких ванн, только массаж, бассейн, оздоровительная гимнастика и прогулки по тропе здоровья номер один, самой легкой, без горок и спусков.

— Какие у тебя отношения с кардиологом?

— Прохладные.

— А с процедурной медсестрой?

Герман вспыхнул. Его взгляд заметался.

— Ты мне надоел, Коломбо! Проверяешь, кто мог мне отомстить?

— Или с кем ты мог быть в сговоре.

Теперь восемь пар глаз смотрели на Никиту одинаково — возмущенно. Надо же. Прям круговая порука.

— Давайте представим, что произошло все-таки убийство. — Никита, чтобы не смотреть на Тусю, принялся расхаживать по гостиной. — Что у нас в главных правилах детективов? Мотив и возможность. Мотивов, как я вижу, хоть отбавляй. Герман и Дина были любовниками, а муж не давал развод. Это очень веская причина для убийства.

Никита холодно посмотрел на вскинувшего голову Германа.

— Двое уже под подозрением.

— Дина ни при чем. — Взбешенный Герман следил за Никитой, готовый кинуться в драку.

— Ну как же? А ссора, во время которой муж ее ударил и, безусловно, унижал, обзывая гадкими словами. Не правда ли, Дина? Обзывал же? По словам сестры, Борис делал так не в первый раз. А потом говорил, что любит и боится вас потерять, да? Манипулирование — это форма насилия. Муж внушил вам, что его надо ценить, и только сейчас вы начали прозревать, что все не то, чем кажется. Но одной вырваться из семейного круга было не под силу. Пылкая сестра не в счет. Зато у вас появился защитник. И вы смогли освободиться от мужа.

— Ты забываешь про алиби, Коломбо, — процедил сквозь зубы Герман.

Дина закрыла лицо руками. Послышались рыдания.

— Теперь вы, Туся, — не отвечая Герману и сделав вид, что не замечает страданий Дины, продолжил Никита. — Почему вы назвали Бориса шантажистом? Не хотите ни в чем признаться? Только тем, что он бил вашу сестру, такую первосортную ненависть не заслужить. Может, поделитесь? Здесь вроде все свои.

Туся сжалась на диване. Потом встряхнула кудряшками и с вызовом крикнула:

— А если бы у вас был близкий зависимый человек, над которым бы издевался подонок? Вы черствый, как сухарь!

— Значит, не поделитесь. А вот и тетя Паша, которая обожает своих племянниц настолько, что, пожалуй, даже признается в том, чего не совершала. Я же правильно понял, что в ночь, когда умер Борис, Туся не все время была в номере? Она куда-то выходила?

— Я… Я выходила, когда Туся спала. — Тетя испуганно смотрела на Никиту, ее руки принялись суетливо одергивать пиджачок и перебирать складки платья.