Книга Восемь дней до убийства, страница 66 – Елена Фили

Никита не ожидал от приезжего парня ничего криминального. Это вам не Америка, это российская глубинка, где любой шаг чужака будет подсвечен интересом и неприятием местных. Как они узнают, что парень — чужак? Да просто: по манере одеваться и акценту. Сколько бы человек ни разговаривал на русском языке в Америке, акцент все равно появляется спустя два-три года в эмиграции и въедается, как запах дыма в пальто. Да и смотрят иностранцы как-то не по-нашему. С любопытством и недоумением.На порядки, на ментов, на кафе и заправки. У них-то все по-другому. И это сразу бросается в глаза. Народ, не понимая, в чем опасность, интуитивно сплачивается и начинает следить за чужаком. Но если тот ахает при виде самовара в избе-музее, восторгается блинами с топленым маслом, лезет фотографировать покрашенную в голубой цвет изгородь, отношение к нему меняется. А уж если иностранец еще и напьется с местными и попробует плясать под старые хиты, к утру у него будут минимум три новых закадычных друга, адрес самой лучшей бани в городе и приглашение на охоту.

— Ты чего так долго не звонил? Я уже начал волноваться.

— Потому что твой альбинос, которого я пас, вдруг выкинул прямо-таки профессиональный фортель и исчез у меня из-под носа. Я, как собака, высунув язык, носился по городу, пытаясь его найти, не хотел тебя напрягать, пока сам не разберусь. Но увы. Должен расписаться в собственном бессилии. Прости, Никита.

— Не понял.

— Что непонятного? — Артем злился. — Твоего парня я потерял. Он выписался из отеля и исчез, растворился, пропал. Выбирай любое слово.

— Потерял — найдешь. Куда он денется, иностранец? А почему альбинос?

— А ты его не видел? Ну точно. Ты же мне только данные от нотариуса скинул. Белые волосы, светлые брови, серые глаза. Прямо так и просится в рекламу яркой помады или хоть какой-нибудь туши. Ресницы тоже светлые. Альбинос и есть.

— Подожди-ка. Я что-то не сразу включился. Он выписался из отеля? То есть уехал? А отказ от доли наследства подписал?

— Нет. Я нотариусу звонил. Не появлялся альбинос у него. В общем, я осведомителям и участковым сообщил, сеть по городу раскинул, жду, когда рыбка попадется. Но пока карась этот где-то плавает. Если не уехал в Москву, в Шереметьево, то есть домой.

— А отказ от завещания?

— А что ему часть от пяти процентов компании? Ему, скорее всего, понравилась идея половины от всего бизнеса. Если получится как-то оспорить сделку и завещание. Тем более другой претендент на наследство вдовы, чиновник Борис Соловьев, убийство которого ты сейчас расследуешь, ему уже не помешает. Наверное, альбинос взял паузу, хочет получить консультации американских юристов. Нашим-то он точно не доверяет. Ладно, жди моего звонка. Будут новости, отчитаюсь.

Какая-то мысль промелькнула в голове у Никиты и тотчаспропала. Что-то про завещание и вдову. Но сейчас было не до американца и его разочарований. Найдется чужак-иностранец, никуда не денется. Может, сам Паше позвонит, может, на самолет или поезд до Москвы зарегистрируется. Артем должен был растянуть свою ловчую сеть и на вокзале с аэропортом.

Никита поболтал термосом, проверяя, остался ли еще кофе. Тот тяжело булькнул. Взяв чашку, Никита с комфортом устроился перед монитором на специально выделенном ему Чехом месте, таком, чтобы и не мешать никому, и самому не отвлекаться. Отложил наушники и переключился на камеры в холле. Впереди его ждал увлекательный видеофильм о семье из трех женщин и Германе. Кто куда пойдет, с кем будет встречаться и все ли тайны наконец извлечены наружу или еще остались?