Книга Восемь дней до убийства, страница 54 – Елена Фили

Листок-ксерокопию Паша нашла в вещах Бориса, которые обыскала, когда все ушли из номера на обед. Она специально выскочила первой, делая вид, что спешит в столовую. Но вместо того чтобы спуститься, замерла за углом коридора, прижавшись к стене. Сердце бешено колотилось, ладони были влажными. Паша прислушивалась к каждому звуку: вот скрипнула дверь, шаги следователя Никиты, его ровное, неторопливое дыхание, когда он проходил мимо, даже не глядя по сторонам. Потом раздались голоса Дины и Германа, их приглушенный шепот, прерывистый, словно они спорили, но старались не повышать тона. Они тоже ее не заметили. Туся почему-то задержалась. Паша стиснула зубы. Что она там забыла? Может, зашла в туалет? Или, чего хуже, решила что-то проверить? Минуты тянулись мучительно долго. Наконец послышался легкий стук закрывающейся двери, быстрые шаги Туси, шуршание ее сарафана. Паша затаила дыхание, выждала минуту и двинулась обратно.

Дверь в номер была не заперта, Дина, видимо, решила не закрывать на ключ, а может, Туся торопилась и забыла запереть. Паша толкнула дверь плечом, скользнула внутрь и сразу же прислушалась, не возвращается ли кто из семьи или этот зануда-следователь. На руке тикали часы, предупреждая,что времени у нее немного.

Вещи Бориса лежали в шкафу, пиджак висел на спинке стула. Паша обыскала сначала пиджак, сунула руку во внутренний карман — пусто. В наружных нашла только мелочь, смятую салфетку, чек из поселкового магазина. Неужели ошиблась?

Она кинулась к чемодану, стоящему на полке в коридоре, и в боковом отделении, под стопкой одежды, ее пальцы наткнулись на жесткий уголок файла. Она дернула его, вытащила ксерокопию, порвала на мелкие куски и смыла их в унитаз. И уже собиралась уходить, как вдруг услышала шаги в коридоре. Паша замерла, но не испугалась. Даже если это Никита, она найдет что соврать. Главное, что она уничтожила страшное доказательство своей вины, а Борис, который обо всем узнал, теперь мертв.

Кто-то прошел мимо номера, даже не замедлив шаг.

Если бы дотошный Никита посмотрел по камерам, о которых Паша, глупая, даже не вспомнила, он бы сейчас начал расспрашивать, что ей понадобилось в номере, зачем возвратилась? Но он сам признался, что отследил действия семьи и Германа только по записям восьмидневной давности. За сегодня — не смотрел. Значит, и говорить не о чем.

…Паша очнулась от воспоминаний и вдруг поняла, что все ждут от нее ответа. Коломбо молчит, а племянницы о чем-то шепчутся. О чем? Вдруг они уже знают? Борис мог в пылу ссоры выложить Дине то, что было в том документе. Она же сказала, что он поливал Пашу грязью.

Никита спрашивал, почему она не отдала деньги Герману или Дине. Как объяснить? Заявить, что только сегодня бизнес возвратился в семью и теперь она смогла бы предложить его племяннице? Признаться? Никогда!

— Но потом же Дина вернулась к Борису. О том, что она опять с Германом, мы с Тусей узнали только сегодня утром, когда Дина сказала, что не ночевала в номере.

Туся поддержала:

— Да, Динка в тот день, когда отдала мне письмо для Германа, только быстро пробормотала, что они с Борисом хотят попробовать восстановить отношения. Но что-то было не так, я же видела, что она и Герман влюблены друг в друга.

— И вы прочитали письмо, предназначенное для Германа?