Книга Восемь дней до убийства, страница 43 – Елена Фили

— Мы учились вместе в школе. В одном классе.

— Он и тогда был таким?

— Каким?

— Неотразимым сукиным сыном.

Никита засмеялся.

— Всегда. Капитан волейбольной сборной. Команда легко побеждала на первенствах города, а за ним тянулся шлейф покоренных болельщиц. Публика на соревнованиях состояла в основном из девиц,приходивших поглазеть на голубоглазого красавчика из нашей школы.

— А что произошло между вами? Ты называешь его бывшим другом, а Герман предупредил, что тебе нельзя верить.

— Первая красавица класса обвинила Германа в краже кольца с бриллиантом. Она пригласила меня в кафе и, глотая слезы, попросила вернуть украшение, только чтобы никто не догадался о причастности Германа к краже. Знала, что я в нее влюблен. И воспользовалась. Конечно, я кинулся в бой и не стал скрывать от общественности произошедшее. Я же с младших классов доказывал всем, что буду великим сыщиком, — а тут реальное дело о краже бриллианта. Почти по Шерлоку Холмсу. Улики были косвенные, Герман все отрицал, но я смог сложить эти самые косвенные улики воедино и показал истинную суть этого наглого самоуверенного плейбоя, каким я его видел в этой истории. Прибавил мотив: семья Германа была небогатой, а ему, возможно, хотелось соответствовать статусу, одеваться в дорогие шмотки. Получилось очень даже правдоподобно. Поверили все. И разразился скандал. Девица рыдала, говоря, что не хотела выносить на общее обсуждение пропажу кольца, Герман гордо молчал, а я… Я упивался своей победой. Германа исключили из школы, а девица ходила и хвасталась якобы возвращенным благодаря мне кольцом. Вот тогда я и начал сомневаться. Не мог Герман отдать кольцо. Все передвижения жертвы и преступника были мной запротоколированы. Девица с того момента, как Германа исключили из школы, ни разу с ним не общалась. Я подверг ее жесткому допросу. Если можно выразиться такими словами без сексуальной подоплеки, прижал ее к стенке. Она, смеясь, выкрикнула, что так будет с каждым, кто не захочет ей подчиниться. Я побежал к завучу рассказать о своей ошибке, исправить зло, которое причинил. Выложил все без утайки. Завуч долго смотрела в окно, а потом сказала, что ничего вернуть нельзя. Хорошо, что я понял все сам. «Иди и живи теперь с этим, — так сказала она мне. — Это тебе урок. Сделай правильные выводы на всю оставшуюся жизнь».

Я настаивал: «Нужно восстановить Германа в школе! Я всем расскажу, что ошибся!» А она только ответила: «Семья Германа уехала из города. Его не взяли ни в одну школу. Ты же в курсе, что твоя заказчица — дочь одного из главных чиновников Управления образования? Нет? Это непростительно».

Так и сказала:«непростительно». Мол, если ты пытаешься расследовать преступление, мстить, наказывать или делать еще что-то способное изменить судьбу другого человека, нужно знать предысторию события и подводные течения, которые могут повлиять на результат расследования. Такая вот была у нас завуч. Говорили, что она всю афганскую войну прошла военным корреспондентом. Я ей доверял. С тех пор я никогда не делаю выводов, пока не появится обоснованная уверенность в стопроцентной правоте. И научился понимать, когда мной пытаются манипулировать. Самый страшный мой кошмар — наказать невиновного.

— Мне можешь довериться. Я не собираюсь манипулировать.