Книга Восемь дней до убийства, страница 42 – Елена Фили

Кардиолог — высокий, с проседью на висках — поднял на Никиту холодные серые глаза.

— А, старший лейтенант. Меня предупредили о том, что, возможно, вы и до меня доберетесь. Поэтому, узнав о происшествии, я тщательно проверил журнал процедурной медсестры. На всякий случай — дважды. Там все в порядке. Еще что вам нужно?

Никита шагнул в кабинет. Не пригласили — это не значит выгнали. Он оглядел помещение и сразу нашел то, что не предназначалось для постороннего. Ух ты. Какая неосторожность.

Кардиолог проследил за взглядом Никиты, торопливо встал, сделал шаг к полке и положил фото в деревянной рамке изображением вниз. Но Никита успел заметить, что на снимке запечатлены кардиолог и Лариса Сергеевна. Причем рука кардиолога лежит на плече главврача. И уголок фото неровный, будто часть снимка оторвана.

— Красивая фотография. Но, кажется, не хватает третьего человека. Это Герман? Или процедурная медсестра? Конечно, не медсестра. Статус не тот. Значит, Герман. Вопросов больше не имею.

— Это не ваше дело! — вслед Никите буркнул кардиолог.

— Конечно, нет. — Никита остановился, взявшись за ручку двери. — Простое любопытство.

* * *

Возвращаясь в номер, Никита внимательно изучал расположение камер на этажах и в коридорах. Решил спуститься в комнаты охраны, познакомиться и понять, как ведется наблюдение в таком огромном здании, но вдруг увиделмелькнувший впереди сарафан с рисунками солнц и васильков.

Ноги сами понесли Никиту быстрее. Он догадывался, куда направляется Туся, и очень боялся, что она передумает и повернет обратно.

Туся стояла возле его номера. У Никиты на мгновение перехватило дыхание, так она была хороша: сарафанчик демонстрировал плечи и шею, черные живые глаза смотрели на подходившего Никиту с тревогой, а растрепавшиеся кудряшки прикрывали пухлые щеки с огромным румянцем.

— Что-то случилось? Наша встреча переносится?

— Я бы выпила чаю.

— Чай есть. — Никита кивнул, отпирая дверь. — И сахар есть, в номере все предусмотрено для чайных посиделок. А вот печенья или еще чего-то такого же, увы, нет. Не успел купить.

— Мне тетя с собой дала. Это булочки, которые вам понравились у Дины. Я их покупаю в лобби-баре. Всегда свежие.

Туся показала сверток, который до этого прятала за спиной.

Вот как. Тетя дала с собой. И обе знали, что булочки Никите понравились, хотя он пил чай с Германом. И как не подозревать семейный сговор?

Он посторонился, пропуская вперед Тусю. Она задела его плечом, отчего в голове Никиты произошел маленький горячий взрыв. От Туси пахло ванилью. Нельзя поддаваться. Зачем она пришла? Понятно зачем.

— А вы совсем не похожи на сестру, — включая вилку от чайника в сеть, пробормотал Никита, когда молчание затянулось.

— Дина красавица, а я нет. Я знаю.

— Ну почему, — смутился Никита, — вы…

— Ты. Давай не будем прикидываться и строить из себя чопорных пенсионеров.

«Ты…» Это было предложение дружбы. Ответить? Сделать вид, что не заметил протянутой руки? Они по разные стороны баррикад. Он не позволит собой манипулировать. Хоть и очень хотелось испытать такое. Именно от Туси. Подчиниться. Растянуться ковриком у ее ног, словно верный пес. Никита промолчал.

— Откуда ты знаешь Германа? — не дождавшись ответа, спросила Туся.

Она забрала у Никиты чашки и, кинув в каждую по два куска сахара и пакетик с чаем, налила кипятку.