Книга Восемь дней до убийства, страница 29 – Елена Фили

Засмотревшись на Дину в купальнике, Герман все-таки услышал тихий скрип отворяемой двери, быстрым движением спрятал бинокль и обернулся.

Лариса? Понятно. Кто-то из персонала донес, что он вышел на балкон. Герман считался любимчиком главврача, она многое ему прощала, отсюда зависть к нему. Почему ему можно, а им нельзя?

— А мне доложили, что ты тут куришь. Я даже не поверила сначала. Потом решила, что мама заболела. Нет?

— Нет и нет. Не курю, и с мамой все в порядке. Просто устал. Не намекнешь, кто такой болтливый?

Лариса ничего не ответила, но засмеялась.

— Ну давай, я же свой. Кто?

— Твой приятель кардиолог. Рассказал про пациента, которого ты к нему направил, а заодно наябедничал.

— Сигнальщик хренов. Ну и что там с этим Борисом? Подтвердились мои опасения?

— Отправил на дополнительные анализы, но уверен, что у него начальная стадия сердечной недостаточности. А может, не начальная. По результатам видно будет. Сказал, что, если подтвердится, назначит д***н.

— В любом случае назначения такие: бассейн, массаж, ходьба, лечебная гимнастика. Пусть развлекается. Никаких нагрузок, грязевых ванн и опасных физиопроцедур. Ты довольна?

Лариса подошла к краю балкона, облокотилась на перила и покачала головой.

— Какой воздух! Работаешь, работаешь, не замечаешь, какая красота вокруг.

Она повернулась к Герману, оперлась на перила спиной, отчего голубой врачебный халат натянулся на красивой груди.

— Что ты решил с Пашей?

— Женюсь.

— Не передумал, значит?

— Она меня уже с семьей познакомила. Такие славные две девчушки-племянницы. Примчались спасать теткино наследство.

— Не узнаю тебя. —Лариса поправила халат, сунула руки в карманы и зло сузила глаза. — Не верю, что всю эту кутерьму ты затеял ради денег.

— Ну почему? Мне тридцать пять. Я что, до пенсии должен оставаться простым врачом? На капиталы Паши я смогу открыть свою клинику. Она мне говорила, ей муж оставил кучу недвижимости. Как раз и пригодится.

— Она же старая!

— Ей всего сорок два. А тебе осенью исполнится сорок. Мне кажется, разница не великая. Не хочешь меня отпускать?

Лицо Ларисы покрылось нервными красными пятнами, она кинулась к двери, но потом остановилась и прошипела, обернувшись:

— Ты еще приползешь обратно, когда Паша тебя прогонит. Но место врача уже будет занято! Что ж, я пожалею тебя и предложу должность в процедурном кабинете. Выдавать отдыхающим таблетки и ставить уколы. Удачи!

Голубой халат скрылся за резко скрипнувшей дверью. Герман усмехнулся. Конечно, нельзя напоминать о возрасте женщине. Да еще той, от которой многое зависит в жизни. Но он сделал это специально, чтобы Лариса вспылила и сама захотела порвать с ним все отношения. Женщины обидчивы и мстительны, это он усвоил еще в школе. Но другого выхода, чтобы спокойно уйти, Герман не видел.

Он достал бинокль и навел на бассейн. Туся и Дина уже ушли. Взгляд Германа заметался по территории, и вдруг он увидел другую знакомую фигуру. Борис. Он стоял к нему спиной и с кем-то разговаривал. Наверное, с женой. Герман ждал, когда Борис повернется. Тот повернулся, но собеседницей оказалась Туся. И видно было, что пара ссорилась. Туся гневно толкала Бориса кулачком в грудь, а он только улыбался. Гнусно, самодовольно. Герману вдруг показалось, что в конце разговора, перед тем как уйти, Туся выкрикнула слово «козел». Какие интересные отношения у родственников. А вообще-то, козел и есть. Кто еще может бить женщину? Независимо от того, заслужила она такое обращение или нет? Табу. Убить можно, а издеваться нельзя. Такой принцип: сильный не обижает слабого. Отец втемяшил это Герману еще в дворовой песочнице, когда тот пытался отбирать игрушки у младших. Он заставлял сына раскладывать в песочнице детали из коробки с конструктором лего и молчать, пока другие дети ими играют. Маленький Герман, вначале плакавший от обиды, постепенно стал учить мелких, показывать, что можно сделать из деталей конструктора и как.