Книга Восемь дней до убийства, страница 25 – Елена Фили

— И с кем ты поспорил?

Герман встретил заинтересованный взгляд Никиты, но, отвечая, смотрел только на Дину.

— Конечно, это не первое мое пари. У меня есть постоянный партнер, с которым мы время от времени так развлекались. Вели счет победам, он был примерно равным.

Герман подошел к Паше, склонился и вдруг поцеловал ей руку.

— Прости, Паша, но ты для меня легкая добыча. Сразу понятно, на что ты можешь среагировать. Сорок лет, детей нет. Ты и к Мише поэтому была благосклонна, да? Вдруг юные клетки сотворят чудо? Конечно, ты понимала, что молодой нахал нацелился на наследство. Но если бы получилось забеременеть, это было бы неважно.

— То есть ты охмурил Пашу, отбил ее у «теленка», значит, выиграл спор. Но продолжал ухаживать и всем говорил, что женишься? А почему?

Никиту очень заинтересовал тот, кого Герман назвал постоянным партнером. Для чего ему нужно было это пари? Если Герман говорит, что Паша — легкая добыча, а соперники ведут счет на результат, то зачем отдавать победу и тем самым изменять баланс в сторону Германа? Если уж спорить, то, наоборот, подбрасывать конкуренту сложных дамочек.

— Присмотрелся и понял, что Паша будет отличной женой. Почему бы и правда не остепениться? Можно и сына родить, если уж на то пошло. И свою клинику на наследство Паши открыть. Одинокие тетки-отдыхающие, которые бросаются на шею, едва узнав, что я холост, уже до оскомины надоели. Плачутся, что от одиночества им хочется выть на луну, но почему-то охранник в магазине или рабочий на автозаправке их не устраивает. Я бы женился, Паша прощала бы мне мелкие измены. Я ведь понимал, что мне непросто будет резко перестроиться и стать однолюбом, с моим-то прошлым. А я бы, погуляв, возвращался к жене и сыну, под надежное крыло. Такой был план. Единственное, что смущало, — это твое странное имя. Герман и Паша. Представлял, как наши в санатории ржали бы. Я даже в паспорт заглянул тайком, пока ты спала. Паша Ивановна, так и есть, не соврала. Поудивлялся, какой идиот в ЗАГСе зарегистрировал девочку с таким именем. Ну понимаю, если бы Павла или Павлина, а то — Паша.

— Мой папа, дедушка Туси и Дины, очень хотел сына. Раньше не везде делали УЗИ, чтобы определить пол ребенка, ипока мама носила нас в животе, папа заранее придумал будущим детям мужские имена. Надеялся, что это как-то повлияет и родятся мальчики. Мама не возражала. Так и получилось, что я — Паша, а моя сестра — Женя.

Никита повернулся к Герману:

— А твой партнер как отнесся к идее женитьбы? У вас же тогда распалось бы содружество для развлечений?

Герман вспыхнул и улыбнулся, но получилось фальшиво, и Никита отметил это про себя.

— Мы разругались.

— А Лариса Сергеевна знала о пари? Она утром хвасталась, что ей известно обо всем, что происходит в ее санатории. А Паша — ее подруга.

— Лариса приказала мне немедленно отказаться от Паши. Но я сказал, что обязательно женюсь. Что уже все решил. Лариса пригрозила мне проблемами, если я продолжу заниматься ерундой. И как видишь, Коломбо, ее угрозы сбылись.

— А я? — вдруг донесся с дивана тихий голос Дины. — На меня ты тоже поспорил?

— А в тебя я влюбился. Понял это, когда ты пришла ко мне на прием.

Никита переводил внимательный взгляд с Паши на Дину и обратно. Обе сидели бледные, напряженные. Туся вскочила и гневно потрясла кулачком перед лицом Германа.