Книга В Рождество у каждого свой секрет, страница 39 – Бенджамин Стивенсон

— Он не порезал палец! — взвизгнула Тереза. — Ему просто отрубило его дурную голову.

Шон всплеснул руками:

— Я не знаю, что тебе ответить! Ты видела то же, что и я. Он только порезался. Это всего лишь бумага. И Райлан это знал: он исполнял трюк.

— Вы что-то делали с устройством перед началом шоу, — сказал я Терезе. — Я видел по телевизору в «зеленой комнате».

У Ивонны глаза вылезли из орбит от страха за сестру. Тереза возмущенно скрестила руки на груди:

— В чем вы меня обвиняете?

— Ни в чем, — сжалился над ней я. — Просто хочу узнать, может быть, вы подумали, что с ним что-то не в порядке, когда проверяли перед выступлением.

— Проверять — не моя работа, а его. — Тереза ткнула пальцем в Шона. — Я только вытерла пыль, а больше ничего не трогала.

— Ты хочешь сказать, что я трогал? — шагнул к ней Шон.

Я бросился разнимать их, но тут дверь с грохотом открылась и в зал вошли двое полицейских вместе с волной обжигающего жара. Первый был в штатском, — видимо, он уже ушел на рождественские каникулы и его, судя по разрумянившимся щекам, вызвали сюда прямо из бара. Второй была женщина в форме, и то, что ей пришлось выходить на дежурство перед самым праздником, говорило о ее подчиненном положении.

Первый полицейский остановился прямо под лучом опущенного прожектора, словно тоже участвовал в представлении. Он щелкнул пальцами, и его помощница подбежала к Джошу Фелману. Я не расслышал, что она говорила, показывая на его GoPro, но, скорее всего, спрашивала, вел ли он видеосъемку.

Старший подбоченился и глубоко вдохнул через нос. Все лицо у этого парня было воспинах, как будто целая компания тушила о него сигареты.

— Старший сержант Салливан, — представился он. — Я мог бы сказать, что рад вас всех видеть, но два убийства за день — это слишком много для моего города.

Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза: коп, у которого есть свой город.

— Итак, до Рождества осталось четыре дня, а тут такая бойня, что камере в участке предстоит нелегкое испытание. По счастью, наш убийца проявил некоторое уважение к борьбе сил правопорядка с выбросами углекислого газа, потому что бригада криминалистов, приехавших из Сиднея на утреннее убийство, все еще здесь. Они уже едут. А пока мы побеседуем с вами. Так что для начала освободите сцену. Никто из вас не выйдет отсюда, пока я не возьму у каждого показания, не сниму отпечатки пальцев и что там еще вы из себя сможете выдавить. Мне нужен также отчет о бронировании билетов, чтобы вычислить всех тех зрителей, что здесь были. Уразумели? — Говорил он невнятно, и последнее слово прозвучало у него как «разомлели». — За исключением вас, Каннингем. Ох, вот только не притворяйтесь удивленным тем, что я вас знаю. И этого журналиста, — показал он большим пальцем на стоявшего в глубине зала Джоша. — Вы оба — на выход!

Я открыл рот, собираясь выразить протест, но он скрестил руки на груди. Я понял, что дальше речь пойдет о незаконном присутствии на месте преступления — на его месте преступления, а потому решил не настаивать и спрыгнул со сцены.

— Я видел не меньше, чем любой из них, — сказал я. — И даже пытался предотвратить это.

— Да что вы говорите! — фыркнул Салливан. — Прошу меня извинить, я и не знал, что ему прострелили голову, как вы считаете. Я думал, что ему голову отрубили.