Книга В Рождество у каждого свой секрет, страница 16 – Бенджамин Стивенсон

Он изучал содержимое своих карманов, доставая оттуда по очереди протеиновый батончик, использованную салфетку и ручку-шприц EpiPen, пока не отыскал телефон, потом настучал на нем что-то. В моем кармане зажужжал телефон. Я даже не стал спрашивать, откуда он разузнал адрес моей электронной почты. Видимо, парень из Google хотел зарезервировать столик в каком-нибудь фешенебельном ресторане.

— Спасибо, — не вполне искренне сказал я и сел в машину.

— Постой! — застучал Фелман по окну, приглушающему его крик, и мне пришлось опустить стекло на один дюйм. — Я ведь еще не открыл тебе настоящую цель преступника.

Я вздохнул:

— Ну давай, порази меня.

— Это ты.

— Ну уж нет! — ответил я, опуская палец на кнопку поднятия стекла. — Будь уверен, уж на этот раз точно не я.

— Ты не дослушал. Это ведь твое третье загадочное дело?

Я пожал плечами. Строго говоря, это был праздничный спецвыпуск, за номером два с половиной, но мне не хотелось углубляться в семантику.

— И что с того?

— Ты теперь серийный детектив. Со своим каноном. Это значит, — он покрутил пальцем в воздухе, — что у тебя должен быть антагонист.

Я попробовал это слово на вкус:

— Антагонист?

— У каждого великого детектива есть антагонист. Равный ему по уму, проницательности и талантам. В твоем случае это может быть... ладно, не в этом дело. Понимаешь, о чем я? Мориарти. Мистер Икс.

Пожалуй, в современных адаптациях Мориарти, как зеркальное отражение Холмса, несколько переоценивают. И мистера Икса тоже, ведь он появляется только в последнем романе о Пуаро. В литературных первоисточниках оба этих злодея — одноразовые персонажи, а не постоянные соперники. Но их предназначение — не беготня в кошки-мышки, а в том, что они отбирают у героев. Холмс жертвует своей рациональностью, а Пуаро, говоря простыми словами, переходит на другую сторону. Антагонист не состязается в таланте и не пытается встать вровень с героем. Он принижает детектива.

Что изменится во мне к концу этого рассказа? Ну хорошо, я получу пулю в грудь. Если это считается.

Фелман уставился на меня глазками-бусинками, ожидая согласия. Но я не собирался доставить ему такую радость.

— Ты сделал домашнее задание, — сказал я. — Но это просто смешно.

— Подумай о моих словах! Ты теперь знаменитый детектив, и, возможно,кто-то решил заманить тебя в ловушку с помощью этого убийства. Втянуть тебя в это дело. Испытать.

— Единственный человек, который бродит за мной как привязанный, — это ты. — Я поднял стекло.

— Я на твоей стороне! — не унимался Фелман, стуча костяшками пальцев по окну и оставляя на нем влажные следы. — Я хочу, чтобы ты раскрыл это дело. Серьезно тебе говорю, подумай об этом. Что, если речь идет не о Лайле, а об Эрин?

Его мольбы снова показались мне искренними.

Я включил радио, чтобы не слышать криков Фелмана, и с воодушевлением проговорил через стекло:

— Мне пора на представление.

Запись того, что произошло дальше, наверняка войдет в документальный фильм, когда его снимут. Я случайно защемил дверью микрофон Фелмана, когда закрывал окно. Эта громадина сдернула Джоша с ног и потащила за отъезжающей машиной. Хорошо еще, что консоль оказалась прочной и приподняла его над землей, а иначе он ободрал бы себе лицо и руки о гравий. Сам я ничего этого не видел, то есть видел, но потом, по записи на его камере, и понял, в чем дело, только услышав, как он всем телом ударился в дверь. Я сразу нажал на тормоз, опустил стекло, которое освободило микрофон (а заодно и Фелмана), выскочил из машины и поспешил ему на помощь.