Книга Бельфонтен и убийство в море, страница 43 – Гастон Д'Эрелль

Он вернулся к Теодоре.

– Месяц назад Мэрион позвонила вам. Сказала: «У меня есть история, которая может испортить вам жизнь. И карьеру. И репутацию. Пятьдесят тысяч франков – и она исчезнет».Вы… не заплатили. Решили, она блефует.

Он сделал паузу. Посмотрел ей в глаза.

– Вчера вечером вы пошли к ней. Вы… хотели поговорить. Умолять. Она… не открыла. Вы постучали. Никто не ответил. Вы… ушли. Потом… вернулись. Решили, что она спит. Открыли дверь… и увидели. Её. На полу. Вы… не знали, что делать. Вы испугались. Вы подумали… вас обвинят. Вы… заплакали. Потом – ушли.

Теодора не ответила. Просто сидела. Смотрела в пол.

– Но это… не правда, – сказал Жюльен. – Вы не плакали. Вы… радовались. Потому что думали, что убили его. Вашего мужа. Но… вы убили её.

Тишина. Глубокая. Как океанская впадина.

– Что… вы имеете в виду? – наконец спросила Теодора. Голос – чуть дрожал.

– Я имею в виду, что вы… подменили бокалы. Вы знали, что Мэрион пьёт воду. Вы знали, что муж пьёт вино. Вы… хотели убить его. Но… вы ошиблись бокалом. Вы дали яд… не ему. А ей.

Теодора замерла. Потом – засмеялась. Не искренне. Театрально.

– Это… абсурд! Я не знала, какой бокал чей!

– Но вы знали, что она пьёт воду. Потому что слышали, как она говорила стюарду . Вы… стояли рядом. Вы… всё рассчитали. Но… вы ошиблись. Вы дали яд не мужу. А Мэрион.

Теодора перестала смеяться. Посмотрела на него. Глаза – стали как стекло.

– И… что теперь? Вы… арестуете меня?

– Нет, – спокойно ответил Жюльен. – Я… передам вас греческой полиции. В Пирее. Через два часа.

Теодора встала. Поправила накидку.

– Я не убивала её, месье Бельфонтен. Да, я хотела бы. Да, я рада, что её нет. Но я не убийца. Я – артистка. Я умею… притворяться. Но не убивать.

– Тогда почему вы соврали про помаду? Про шприц? Про фото?

Она не ответила. Развернулась. Пошла к выходу. Остановилась.

– Месье Бельфонтен… если вы найдёте убийцу – скажите ему… спасибо. От меня.

И вышла.

Жюльен посмотрел ей вслед. Улыбнулся.

Первая. Соврала. Испугалась. Значит – что-то скрывает.

Он вернулся в центр зала. Посмотрел на остальных.

– Мадам Ланье – убийца, – сказал он. – Она хотела убить мужа. Но… убила Мэрион. По ошибке. Или… нет. Может быть… она знала, что убивает её. Может быть… она хотела убить её. Потому что Мэрион знала её секрет. И могла его раскрыть.

Он подошёл к столу. Достал листок с греческими буквами.

– Α Μ Ε Σ Τ Ι. Вы знаете, что это значит? Это – акростих. Первые буквы имён. Α – Арман. Μ – Мэрион. Ε – Элени. Σ – Спирос. Τ – Теодора. Ι – Ирвинг. Получается…«Μέστη». Почти. Но не совсем. Правильно – «Μεστή». С ударением на «η». А здесь – «Ι». Это… ошибка. Или… подделка.

Он посмотрел на доктора.

– Вы – единственный, кто мог написать это. И единственный, кто захотел бы сбить следствие. Потому что у вас есть мотив. И возможность. И… яд.

Доктор побледнел.

– Вы… думаете, это я?

– Нет. Я думаю, что это – отвлекающий манёвр. Чтобы подозрение легло на вас. Или… на Элени. Потому что она – настоящая «Μεστή». «Та, что мстит».

Он посмотрел на Элени.

– Вы… не убивали. Вы хотели. Но… не сделали. Потому что знали: если она умрёт – все подумают, что это вы. А вы… не хотите в тюрьму. Вы хотите… быть собой.

Элени кивнула. Не сказала ни слова.

– А вы, месье Уиттл, – продолжал Жюльен, – нашли тело. Испугались. Плакали. Но… не убивали. Потому что убийцы… не плачут.