Онлайн книга «Бельфонтен и тайна Нила»
|
– Месье Бельфонтен, – сказала она. – Вы решили проверить, не прячу ли я труп в шкафу? – Я решил проверить, не прячете ли вы… правду, – ответил он, входя. Номер – роскошный.С зеркалами, с коврами, с духами, которые пахли как дорогой грех. На столе – пластинки. На кровати – шёлковая накидка. На туалетном столике – помада. Алого цвета. Та самая. – Можно? – спросил Жюльен, подходя к столику. – Конечно. Только не ломайте. Она дорогая. Он взял помаду. Осмотрел. Капсула – целая. Никаких царапин. Никаких следов иглы. Только… оттенок. Тот самый алый. Как на зеркале в номере графини. – Вы писали это? – спросил он, показывая фото зеркала. – Нет. Я уже говорила. Это… не мой оттенок. Моя – темнее. Эта – слишком яркая. Как будто… подделка. – А почему не купили новую? – Потому что это… подарок. От матери. Последний. Жюльен поставил помаду обратно. Открыл ящик. Там – письма. Афиши. Фотографии. Одно фото – Лейла и графиня. На фоне кабаре. Подпись: «Каир, 1935. Обещание». Он перевернул фото. На обороте – надпись: «Прости меня, Лейла. Я не хотела. Но ты оставила мне выбора.» Жюльен показал фото Лейле. – Вы написали это? – Нет. Это… её почерк. Она оставила это мне. После того, как отказалась от обещания. – А вы знаете, что графиня собиралась опубликовать историю о вашей мечте? О том, как она её разрушила? – Да. Она мне сказала. Месяц назад. – И вы не заплатили? – Нет. Я решила, она блефует. – А вчера? Вы были у неё? – Нет. Я была в своём номере. Слушала музыку. – А помада? На зеркале в её номере – надпись. Алого цвета. Как у вас. – Это не доказательство. Моя помада – не единственная алого цвета в отеле. – Но ваша – единственная с таким оттенком. Я видел вас за ужином. Та же помада. Лейла побледнела. – Я… не знаю, о чём вы. – Тогда объясните, почему в вашей сумочке – шприц? Она резко обернулась. – Где?! – Вон там. – Жюльен указал на сумочку на кровати. – Под зеркальцем. Она подошла. Достала сумочку. Открыла. Шприц – действительно лежал там. Чистый. Новый. Без иглы. – Это… для инъекций. У меня больная спина. Я делаю уколы. – Кто назначил? – Мой врач. В Париже. – А рецепт? – Я… потеряла. Жюльен кивнул. Подошёл к чемодану. Открыл. Там – платья. Туфли. И… книга. С закладкой. «Тысяча и одна ночь». На полях – пометки. Красным карандашом. Одна фраза – обведена: «Пусть умрёт та, кто разрушила мою жизнь». – Это ваш почерк? – Да. Я… репетирую. – А почему именно эта фраза? – Потому что… она сильная. – Как и убийство. Лейла встала. Подошла к окну. – Я не убивалаеё, месье Бельфонтен. Да, я хотела бы. Да, я рада, что её нет. Но я не убийца. Я – артистка. Я убиваю… на сцене. А не в жизни. – Тогда почему вы соврали про помаду? Про шприц? Про фото? Она не ответила. Просто смотрела в сад. Жюльен закрыл чемодан. Написал в блокноте: Лейла – мотив: месть, разбитая мечта. Соврала про помаду, шприц, фото. Подозрение – максимальное. – Не покидайте отель, мадам Лейла. И… не трогайте вещи. Он вышел. Оставив её одну. С вином. С фото. С… совестью. Третий – номер доктора Харгривза. Он открыл дверь с улыбкой, как будто ждал гостей на обед. – А, месье Бельфонтен! Заходите! Я как раз пью кофе! Хотите? – Нет, спасибо, – ответил Жюльен, входя. Номер – как музей. Статуэтки. Картины. Книги. Всё – под стеклом. Всё – с ценниками. На столе – кофе. На полке – египетские монеты. В углу – чемодан. Открытый. С артефактами. |