Книга Убийство в Петровском парке, страница 43 – Роман Елиава

Григорий Пантелеймонович замолчал, молчала и его жена, продолжая стоять на коленях.

– Так, – Трегубов посмотрел на чету Молчановых, нахмурив брови, – придётся разобраться. Слышите, Илья Петрович, проверьте, если ущерба здоровью нет и нет жалобы, нечего драками юнцов полицию отвлекать. А сейчас я бы хотел поговорить с вашей дочерью Лизой про покойную Веру Погребову. Наедине!

Молчановы переглянулись, не веря своему счастью. Жена Григория Пантелеймоновича поднялась с колен, а сам мясник рявкнул:

– Лизавета, ну-ка подь сюды! Люди говоритьс тобой пришли.

Лиза появилась в ту же секунду, будто бы подслушивала. Это подтверждало и то, что она спокойно уселась на табурет и стала ждать, пока родители выйдут. Когда же те вышли, маленькие глазки девушки с интересом уставились на Трегубова.

– Елизавета Григорьевна, – начал тот, – в прошлый раз Вы уже общались с Ильей Петровичем, и мы предполагаем, что не всё ему рассказали. Почему?

– Папенька не любит, когда язык распускают, особенно сплетни женские.

– Что Вы подразумеваете под сплетнями?

– Давеча спрашивал меня господин полицейский про ухажера Веры, так вот, был такой.

– Как его зовут? – Трегубов и Павлов переглянулись.

– Не знаю, она мне про него не рассказывала, да и мне кажется, не нравился он Вере.

– Почему?

– Я два раза его видела только. Один раз они спорили у крыльца Погребовых, а второй – он один тут по улице шатался, все Веру выглядывал.

– Как он выглядел? – спросил Трегубов.

– Тощий такой, голова вперед, как крючок.

– Сторож из библиотеки! – воскликнул Павлов.

Перед возвращением Трегубов поручил Илье продолжить поиски сторожа, купить карту Москвы и нанести на неё места преступлений. Затем он пошел встречаться с подполковником у Сенатского дворца. Кода Иван подошёл, Смирнов уже нетерпеливо мерил шагами дворик.

– Куда же Вы пропали, Иван Иванович? Я Вас жду, мы же договорись. Там Ваш однокашник тоже скучает, наверное, ждёт Вашего посещения, а Вы где-то гуляете.

– Не Вы ли мне утром намекали, что убийствами тоже нужно заниматься? Вот занимаюсь. Едем!

Московская губернская уголовная тюрьма, построенная почти сто лет назад по приказу Александра Первого, располагалась недалеко от Таганской площади. В духе того времени в эту тюрьму попадали уже не только за уголовные преступления, но и за политические. Смирнов и Трегубов зашли в главное четырёхэтажное здание тюрьмы, построенное из красного кирпича, где подполковник предоставил документы на проведение допроса Николая Канарейкина. старого друга Ивана по тульской гимназии.

Когда Николай увидел Трегубова, его разбитые губы растянулись в улыбке. Смирнов добился отдельной камеры для встречи, а сейчас ожидал снаружи, решив, что наедине друзьям будет проще общаться. Иван, ожидавший нечто подобное, всё равно оказался не готов к внешнему виду Николая, с кровоподтёками и синяками на лице. Канарейкин прочитал все мысли Трегубова по его взгляду.

– Что, неважно выгляжу? Я надеялся, что ты узнаешь про меня и придешь, только это меня и поддерживало. Меня отпускают? Они разобрались и нашли эти проклятые документы? – спросил Николай с надеждой в голосе.

Трегубов сел напротив своего друга. За последние годы Николай прибавил в весе и убавил в количестве волос на голове. Круглые очки, обычно создававшие его интеллигентный образ, сейчас отсутствовали, поэтому Канарейкин близоруко щурился.