Книга Убийство в Петровском парке, страница 27 – Роман Елиава

– Но документы Вы не нашли, – констатировал Иван.

– Мы перевернули всё здесь верх дном три раза, проверили каждый угол, но ничего не нашли.

– Не находите, что этот результат противоречит гипотезе, которую Вы приняли вначале, что виновен именно Канарейкин? – задал вопрос полицейскому Трегубов.

– Нет, не находим, – послышался голос позади Трегубова и Смирнова, которые сидели спиной ко входу в гостиную.

Подполковник и следователь обернулись на этот, хорошо знакомый Ивану, голос. В темном проеме двери стоялафигура человека, который незаметно для них вошёл в дом и подслушал окончание разговора. Человек сделал шаг вперёд, и свет из окон упал на его лицо. Тайный советник Александр Николаевич Стрельцов сильно похудел с последней встречи с Трегубовым и окончательно потерял остатки волос. Высокая худая фигура в пальто, впалые щеки и горящие ненавистью глаза, которые неотрывно смотрели на Ивана.

– Не находим, – повторил Стрельцов, а затем злобно спросил:

– А Вы как здесь оказались, Трегубов? Вы должны быть в тюрьме со своим сообщником.

Из-за опоздания Павлова им пришлось взять извозчика, платить которому пришлось, к собственной досаде, опять Илье. Такими темпами могло ничего не остаться для выплаты части долга ростовщику. Павлов грустно смотрел по сторонам, пока не увидел конечную станцию московской конной железной дороги или конки в просторечии. В те дни рельсы этой линии заканчивались в Сокольниках, но город уже планировал протянуть их в Богородский парк. На станции стоял двухэтажный вагончик с четверкой лошадей, вдоль второго этажа шла надпись большими белыми буквами «водка Шустова». Илья сразу вспомнил поручение Трегубова и в тот же момент увидел своего старого знакомца, студента медика Александра, того самого, который декламировал неплохие стихи собственного сочинения. «Вот так совпадение!» – подумал Павлов. Студент шёл из парка к остановке.

– Стой! – окрикнул извозчика Илья и, как только тот притормозил, соскочил на землю.

– Куда?! – запоздало возмутился фотограф. – Опаздываем, скоро стемнеет!

Но Павлов уже не слышал его. Он догнал Александра и опустил ему руку на плечо, чтобы остановить. Студент резко вздрогнул и развернулся, его лицо было испуганным, но спустя пару мгновений пришло узнавание.

– Илья? Что ты здесь делаешь?

– Здравствуй, я здесь случайно, проезжал со знакомым фотографом и вдруг увидел тебя. Захотел поздороваться и договориться о встрече.

– Что договариваться-то? – удивился Александр. – Мы собираемся всё там же, на Моховой. Заходи в любой день.

– Отлично! Обязательно зайду. А скажи, пожалуйста, ты не слышал про драки из-за водки Шустова?

– Что-то такое было. А что тебе за интерес?

– Ничего, просто хочется понять не отравимся ли, если её пить. Вон, посмотри, она всё время на слуху сейчас, – Павлов указал на рекламную надпись на вагоне.

– Да, ты прав. Надо разобраться с этим, не ровен час траванёмся, а не хотелось бы, – посмотрел в том же направлении Александр. – Поспрашиваю народ.

Тут кондуктор конки зазвонил в колокол, и студент заторопился:

– Извини, пора, иначе опоздаю.

– Да и мне пора, – Илья посмотрел на машущего ему руками фотографа.

Он вернулся и залез в экипаж, стараясь не обращать внимание на злобное бормотание соседа. Собственно, проехать им оставалось совсем немного. На дороге показался городовой, а далее пришлось спешиться и идти сквозь деревья и кусты Сокольническойрощи,       хотя в то время это ещё не был парк в полном понимании этого слова. Сокольнической роще, выкупленной городом пятнадцать лет назад, ещё только предстояло стать парком. А сейчас они приближались к деревянной ротонде, где в теплую погоду играл оркестр.