Книга Снежная ловушка мистера Куина, страница 68 – Бенедикт Браун

К тому времени, как я вернулся в гостиную, напряжение только возросло. Росс Синклер сидел за карточным столом поодаль от остальных. Несмотря на то что его симпатичная спутница гладила его по голове, выражение лица мужчины говорило о том, что он был готов кого-то съесть. Он бросал такие яростные взгляды через зал, что я уж думал, будто его глаза выскочат и бросятся на его недавнего врага. Гилберт явно понимал, какой гнев он вызвал, поэтому сел как можно дальше от отца своего покойного клиента.

Поппи сидела на полу у рождественской елки, гладя Перси по животу. Мой пес тем временем делал все возможное, чтобы заставить меня ревновать, и смотрел проникновенно и печально. Но это не сработало. Я был слишком занят и о нем точно не беспокоился. Белла заняла место на софе и пронзила меня сердитым взглядом. Перси я этого не скажу никогда, но такой взгляд от прекрасной женщины всегда одержит победу над его щенячьими глазками.

Я заметил, что Альма с Антоном сидели вместе, но, как и сказал Гилберт, не могли заставить себя повернуться друг к другу. Еще более нервный Уилсон смотрел в пространство, и, насколько я мог судить, на этом все сердитые и пристальные взгляды в комнате закончились.

Антон решил, что это его задача – нарушить установившуюся тишину и развлекать всех. Он подошел к пианино в углу комнаты, провел пальцами по клавишам из слоновой кости.

– Альма, дорогая моя, думаю, пришло время для песни.

Его жена явно не хотела выполнять его просьбу. Выражение ее лица было таким жестким, что им можно было резать гранит.

Гилберт решил предложить еще кандидатуру:

– У Беллы прекрасный голос. Почему бы тебе не спеть что-нибудь, любовь моя?

Его любовь все еще была занята тем, что злилась на меня, и, казалось, была удивлена, что к ней обратились. Я думал, что она вежливо откажется, но Белла проплыла к пианино, словно оцепенев. Антон шепотом предложил песню, она кивнула и повернулась к аудитории. Со всем талантом, который он обычно демонстрировал, Антон сыграл несколько звенящих, пропитанных джазом нот, и Белла начала петь:

У нее действительно был красивый голос, и все же я не помню, чтобы слышал, как она пела, раньше. Уж точно не так. Помню, как мы хором вопили детские песенки, но сейчас все было совсем по-другому.

Белла дошла до припева, и я видел, как она забывает о навалившихся за этот день проблемах, отдавшись эмоциям от песни. На кратчайший миг она повернулась ко мне, и в комнате словно не осталось никого, кроме нас.

Она спела еще один куплет, но слова не укладывались в голове. Я смотрел на нее беззастенчиво, не скрываясь, целых две минуты, и меня посетило совершенно незнакомое чувство, напоминающее мечтательность. Кажется, Белла снова спела припев, и только когда стихли последние ноты, а Антон зааплодировал, я вернулся в реальность.