Книга Снежная ловушка мистера Куина, страница 13 – Бенедикт Браун

И вот, вместо того чтобы набирать тысячи слов, считая деньги, которые поступят на мой банковский счет и спасут мою семью от нужды, я начал клевать носом и вскоре заснул.

Но уже скоро дядя Стэн разбудил всех соседей громогласным исполнением песни «Вассейлинг»^[11]. Он ввалился в комнату вместе со своей музыкальной группой: у мамы в руках был аккордеон, тетя Элли пела, заезжая в комнату на кресле, а Перси выл в такт. Я бы хотел сказать, что обычно они так себя не ведут, но это было бы неправдой.

– Веселого Рождества, мой дорогой мальчик! – поздравила меня мама под продолжающийся музыкальный аккомпанемент. – Когда мы все вместе, нам всегда весело.

Мой отец говорил что-то очень похожее до своего исчезновения десять лет назад, и мне захотелось, чтобы он сейчас был с нами – я мечтал об этом почти каждое утро. Но в семье Куин подобное уныние не поощрялось, так что меня отвели на кухню наслаждаться завтраком из овсяных лепешек, яиц и сосисок, которые приготовил Стэн, пока все остальные спали.

Завтрак перешел в ланч, ланч – в обед, обед – в праздничный ужин, и рождественский вечер вскоре уступил место Дню святого Стефана^[12]. Я разделил весьма пышное и праздничное застолье с семьей моего дорогого издателя, и послание, которое я ему отправил, возымело нужный эффект. У Берти дома меня ждала не только сотня фунтов, но и изысканные блюда. Вообще каждый день той недели перетекал в другой, будто деликатесы, которыми мы наслаждались, имели власть над временем.

Между всеми празднествами и увеселениями я ездил к портному, дремал и проводил многие часы ночью и под утро в попытках написать следующую главу. Пока я тратил время на эти бесплодные попытки, я вспоминал наши с Беллой приключения, когда мы были детьми, и старался не слишком радоваться будущей встрече.

Днем тридцать первого декабря я стоял перед зеркалом, изучая свой наряд. Мой новый костюм-тройка был чернее черного, пуговицы на жилете отливали перламутром, как и запонки, и я не мог не думать, что покупка оказалась удачной. Темные кудри не мешало бы постричь, но в кои-то веки они лежали красиво, и в итоге, свежевыбритый после рождественских праздников, я счел, что выгляжу настоящим франтом.

Когда я собрался уходить, моя семья уже стояла у дверей, провожая меня.

– Отец бы тобой гордился. – Дядя Стэн единственный из нас часто говорил о своем брате, и все же каждый такой раз поражал меня, как молния.

– Правда? – спросил я, будто такие простые слова были недоступны моему пониманию, если они касались моего пропавшего отца.

– Ну конечно. Ты отправляешься на роскошную вечеринку. Там будут знаменитые актеры и богатые дамы. – Он явно знал об этом больше меня.

– Разве?

– Ты не слышал про Сесила Синклера? – удивилась мама, когда мое озадаченное выражение не изменилось.

– Нет. А ты?

– Он знаменитость, – сообщила она тем тоном, которым всегда поясняла что-то очень простое. Главный недостаток в жизни с мамой – то, что она все еще обращалась со мной точно так же, как когда у меня выпал последний молочный зуб. – Он играл в том фильме про потайную дверь и еще в том, что про пиратов.

– Ах да, – мягко поддразнил ее я. – Мои два любимых фильма: тот, что про потайную дверь, и тот, что про пиратов.

Тетушка Элли аккуратно развернула свое плетеное кресло и пристально на меня взглянула: