Книга Шелковая смерть, страница 84 – Наталья Звягинцева

Всё рассчитав, Николай Алексеевич в определённый час объявил гостям, что больше временем не располагает. Граф Бусурыгин с облегчением выдохнул, встреча прошла наилучшим образом, и можно было рассчитывать на положительный её исход для Зельдина. При прощании Вислотский ещё раз напомнил о необходимости выплатить долг наследникам Осминова и поставить его, графа, в известность. Кустовцев обещал пренепременно исполнить. На этом и распрощались.

В прихожей уже поджидал розовощёкий Горохов, терпеливо стоя у стеночки. Повинуясь взмаху руки графа Вислотского, мужик двинулся за ним следом, с почтением опустив глаза и старательно не замечая его хромоты. А тут и Осип подоспел с сообщением о готовности Штрефера лезть в ванну со льдом.

– Без меня чтобы не начинали, – строго сказал граф камердинеру и как мог быстро заковылял через гостиную.

Следовало отдать должное дворецкому, а точнее, его умению находить подход к своим подчинённым. Граф понятия не имел, что им такого сказал Фома Лукич и какие указания дал, но, передвигаясь по своему дому, Николай Алексеевич почти не сталкивался ни с кем из слуг. Теперь не надо было всё время следить за своей походкой, что, честно сказать, давалось Вислотскому с большим усилием и отнимало много физической энергии, а можно было просто прошаркать по залам, раскачиваясь из стороны в сторону, и не опасаться, что твои собственные слуги поднимут тебя на смех. Сейчас за ним шёл Горохов, что вызывало некоторое неудобство, но тут уж ничего не попишешь, эксперимент есть эксперимент и требует жертв не только от Ильи Адамовича, но и от самого графа.

В ванной комнате всё было готово. Портьеры были приспущены, несколько массивных канделябров освещали пространство вокруг мягким огнём, сильно пахло снадобьями. По центру стояла ванна, до краёв наполненная водой, в которой плавали прозрачные льдинки. Так же как и в случае Осминова, дно и борта ванной чаши покрывала белоснежная простыня. В кресле, завёрнутый в тёплый халат, сидел барон Штрефер, рядом с ним на узком стуле примостился пожилой господин, он держал барона за запястье и что-то бормотал себе под нос. Увидев вошедшего графа (Вислотский велел будочнику остаться до поры за дверью), Илья Адамович радостно оживился. Доктор же, пока не закончил одному ему ведомые бормотания, руки барона не отпускал и глаз не поднимал. Наконец барону удалось освободиться, и он поднялся навстречу Николаю Алексеевичу:

– Как же я нервничаю! Даже слов не могу найти. И от этого ужасно хочется есть, а ещё больше хочется вина. – Он ссутулившись стоял перед доктором, который теперь рассматривал его зрачки. – Вот, знакомьтесь, доктор Феликс Морган.

Только услышав своё имя, пожилой господин оторвался от пациента и перевёл удивлённый взгляд на графа Вислотского. Потом, как бы спохватившись, отрывисто поклонился.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, когда я работаю, совсем удаляюсь от реальности. – Он молитвенно сложил руки у груди и ещё раз поклонился. – А ваш друг – удивительный субъект! – восхищённо продолжил он без паузы. – Давно я не встречал пациентов с таким отменным здоровьем. Даже ума не приложу, зачем это Илье Адамовичу понадобились мои услуги?

Выговор доктора был гладкий и чистый, акцента почти не улавливалось. Но то беспардонное внимание, что доктор Морган уделил хромоте графа, ясно показало, что он действительно иностранец.