Книга Шелковая смерть, страница 7 – Наталья Звягинцева

Сегодня предстоял как раз такой мучительный день. Граф проснулся в дурном расположении духа и сразу крикнул адъютанта. Видно было, что ночью Николай Алексеевич почти не спал. Столик у изголовья широкой кровати был завален пустыми склянками из-под микстурных настоек и порошков. На полу лежало мокрое скомканное полотенце. Таз для ножных ванн, которые граф делал перед сном, был отброшен в сторону и перевёрнут.

Вдруг со двора раздались шум и конское ржание. Повинуясь гневному возгласу графа: «Кого это там ещё чёрт принёс, видно, всё ему мало, решил покуражиться надо мной и совсем извести», Василий побежал проверять.

Старая княгиня Рагозина явилась без предупреждения, что в обычных условиях могло бы послужить поводом для отказа в приёме, но было что-то в лице старухи, заставившее Громова незамедлительно вернуться и сообщить графу о её визите. Вислотский сдвинул брови, поджал тонкие губы, потом обречённо вздохнул и утвердительно кивнул адъютанту.

Гостья передвигалась медленно, с трудом переставляя ноги. По пятам её преследовал крепкий коренастый лакей, то и дело порываясь поддержать Анну Павловну и каждый раз получая от неё недовольный окрик. Времени, пока княгиня шла от кареты до небольшой гостиной, Николаю Алексеевичу хватило на то, чтобы привести себя в некоторый порядок и встретить почтенную даму пусть не у дверей своего дома, но у дверей залы. Здесь уже был накрыт стол.

Оценивающе взглянув на графа Вислотского, отметив бледность его лица, неровность походки и сильно сжимавшую набалдашник трости кисть руки, старуха вместо приветствия выдала:

– Жениться бы вам, Николай Алексеевич, надо, – и, прошаркав мимо остолбеневшего графа, добавила: – А коли женитьбой не прельщаетесь, то, может, на службу пора вернуться? Уж сколько времени с вашего падения с лошади прошло… Довольно вам без дела маяться. Чахнете прямо на глазах…

– Уж не спасать ли меня, Анна Павловна, вы надумали? – склонив голову, сухо проговорил граф.

– Не надейтесь, – хмыкнула старуха и со вздохом облегчения опустилась в приготовленное для неё кресло подле накрытого стола. Жестом велела своему лакею оставить их.

Княгиня Рагозина так и не смогла до конца оправиться после смерти любимой внучки Аннет. Несколько месяцев кряду после трагедии она просидела в своём московском доме, никого не принимая и не делая визитов. Борю и Лизу Добронравовых – своих теперь главных наследников – она отослала в Петербург в надежде, что те найдут там себе подходящие партии и устроят свои судьбы. Правду сказать, письма, что она еженедельно получала от своих внуков, такой уверенности ей не сулили. Остальные же домашние находились на своих местах подле благодетельницы княгинюшки и ежедневно докучали ей своим вниманием.

Мелко потрясая головой, от чего оборки на её кружевном чепце затрепетали, старая княгиня низко склонилась над расшитым бисером ридикюлем, что пристроила на колени. В руке Анны Павловны появился плотный свёрток копеечной бумаги. Его она и протянула графу.

– Вот, Николай Алексеевич, взгляните… – Теперь в лице старухи не было и тени ехидства, сухая морщинистая кожа, обтягивающая высокие скулы, длинный крючковатый нос и потухшие глаза заставили графа принять серьёзный вид.

Вислотский взял свёрток, но разворачивать его не спешил. Он уже сидел подле своей гостьи, оперев рукоять трости на подлокотник кресла.