Книга Шелковая смерть, страница 110 – Наталья Звягинцева

Анна Павловна перевела непонимающий взгляд с картинки на Вислотского. Она видела этот рисунок не в первый раз, но всё равно не понимала, о чём разговор.

– Сперва обратите внимание на простыню, какими неровными пузырями она лежит на воде.

– Действительно, – нахмурилась старуха, – очень странно, а я на это внимания не обращала.

– Теперь посмотрите на пол вокруг ванны. Везде капли на полу есть, а с этой стороны их нет. И по форме сухой участок уж больно прямоугольник напоминает.

– Ах, – только и смогла вымолвить княгиня.

– Вот с этих мелочей и началось моё расследование. Именно их непонятность и нелогичность вызвали интерес к делу, а дальше всё было вот как…

Почти час понадобился графу, чтобы рассказать во всех подробностях о ходе своего расследования, размотать тот клубок, что так бесцеремонно подкинула ему Рагозина. Не преминул он напомнить и о роли, что сыграла в расследовании сама Анна Павловна и тем самым приблизила поимку убийцы.

– Даже и подумать не могла, что это окажется столь запутанная история. – Лёгкий румянец покрыл морщинистые щёки княгини. – Ваша оценка моих заслуг мне приятна. Но каков же наглец оказался этот Штрефер! Как он выдумать такое только смог, чтобы рядом с вами всё время расследования находиться. Надеюсь, он в целости доберётся до столицы и больше носа в нашу Москву показывать не будет.

Вислотский тяжело вздохнул. Как ни печально, но Штрефера пришлось отпустить, ибо он был прав: предъявить обвинение на основании тех улик, что имелись, не представлялось возможным. Граф Бусурыгин, пострадавший от нападения барона, его не видел, Порфирий был мёртв. По размышлениям графа, в тот вечер, когда лакей был убит, он направлялся к своей хозяйке княгине Гендель, чтобы сдать своего подельника Бусурыгина и свалить на него вину за смерть Осминова, а никак не на Штрефера, которого, скорее всего, не видел вовсе. Надеялся Порфирий этим заслужить благоволение своей хозяйки и получить возможность выкупить себя из крепости.

– Так ведь и было, – закивала старуха. – Мне Маша упоминала, что один из слуг, что Фёдора её обслуживал, обещал раскрыть некую тайну про смерть Осминова. Я тогда на это внимания не обратила, слишком сильно была занята вычислением хозяйки рубиновой броши.

От долгого неподвижного сидения и боязни хоть звуком помешать начальнику вести рассказ Василий весь одеревенел, зашевелился и тем привлёк внимание графа.

– Я про тебя не забыл, – кивнул он Громову и вновь обратился к Анне Павловне: – Именно здесь стоит отметить заслуги моего адъютанта.

Такого Василий не ожидал, оказаться в центре внимания в обществе графа Вислотского и княгини Рагозиной. Ничего такого он и не сделал, лишь выполнял данное ему поручение.

– Он искусно провёл наблюдение за домом Осминова, использовал для этого маскировочный облик, такой, что узнать его было совсем невозможно. Когда же Порфирий поздно вечером отправился совершать предательство, Василий не хуже всякого полицейского повёл слежку, а после нападения Штрефера успел получить от Порфирия часы, которые стали важной уликой.

Пунцовый, с опущенной головой, сидел Василий и боялся вздохнуть. Впервые в жизни он услышал от начальника такую похвалу. Вот уж не мог он подумать, что граф Вислотский столь высоко ценит его вклад в это расследование. В глазах защипало. Случилось невероятное счастье.