Книга Безупречные создания, страница 90 – Елена Михалёва

Белая петербургская ночь и вправду скорее напоминала мягкий вечер, нежели непроглядный мрак столь позднего часа. Розовый, золотой и пыльно-синий смешивались в свою уникальную палитру, которую воспевали поэты и старались передать художники. Но ничего поэтичного Бельская в ней не увидела. Ей чудились лишь брызги крови, а в ушах эхом звучал громовой раскат выстрела.

– Что? – рассеянно переспросила девушка.

– «Сумерки богов», – задумчиво перевёл Эскис. – Это…

– Что-то из Ницше? – Лиза попыталась припомнить, где уже слышала это название. На её памяти нечто подобное выпускал немецкий философ, но его труды мало занимали разум юной девушки. – Увы, я читала разве что пару его эссе. И то весьма поверхностно.

– Нет, – Алексей Константинович со вздохом пригладил волосы ладонью.

Он повернулся к Лизе, предложив ей свой локоть, а когда девушка взяла его под руку и они пошли дальше вдоль мостовых перил, пояснил:

– Это одна из опер Рихарда Вагнера. Быть может, слышали о такой?

– Да, – Лиза медленно моргнула. – Они сейчас идут в Мариинском. Не поверите, но сегодня как раз дают «Валькирию». Я планировала посмотреть их с папенькой в будущем сезоне, когда он будет свободен. Но как это связано с… со случившимся несчастьем?

Бельская попыталась понять, к чему он клонит, но после увиденного мысли путались, а ноги по-прежнему оставались ватными. Она бы давно вновь лишилась чувств, если бы не присутствие Алексея. Лишь волнующее ощущение того, как осторожно он придерживал её ледяную руку своей, спасало Лизу от обморока. Она полностью сосредоточилась на его голосе, глубоком и слегка монотонном. Он звучал совсем как у гипнотизёра. Возможно, Эскис понимал её состояние и таким образом старался успокоить трепетную девицу.

– Это ещё одна история из моей жизни на родине Реформации, – продолжал Алексей Константинович. – Мне довелось посетить один музыкальный фестиваль, на котором как раз я её и услышал. Вообразите себе, Елизавета Фёдоровна: цикл из четырёх эпических опер, объединённых одним сюжетом. Германская мифология, средневековые саги, боги, герои, мистические существа и даже волшебное кольцо, дающее своему хозяину власть над миром. Три поколения персонажей, чьи судьбы неизбежно драматичны. Шестнадцать часов в общей сложности.

– И как вам? – Лиза в изумлении округлила глаза.

– Долго, – на губах Эскиса мелькнула сдержанная улыбка. – Разумеется, слушали все четыре оперы мы не подряд, а по одной в день. И всё же. Я с облегчением пришёл к выводу, что я больше скромный эскулап, нежели ценитель высокого искусства. Однако должен вам признаться, что последняя часть меня поразила. «Götterdämmerung». «Сумерки богов». Она завершается закономерно. Боги, допустившие все свершившиеся тяжкие преступления, гибнут. Их Валгалла уничтожена в огне вместе с ними. Понимаете? Даже самых сильных существ мира сего, которым надлежало оберегать более слабых своих подопечных, настигла неизбежная кара.

Бельская запнулась, едва не упав. Алексей удержал её на ногах.

Она остановилась, развернувшись к нему лицом.

– Вы антимонархист, Алексей Константинович? – испуганным шёпотом спросила она, словно бы на безлюдном мосту посреди Невы их мог кто-то услышать.

Он вновь тонко улыбнулся.

– Уверяю вас, что не интересуюсь ничем подобным. И ни в каких подпольных организациях не состою. – От Лизы не укрылось, как сосредоточенно и осторожно он теперь подбирал слова, чтобы не напугать её снова. – Но я верю в то, что никто не бессмертен и не совершенен. Даже наиболее близкие к власти люди. Особенно они, пожалуй. Большие деньги опьяняют. Дарят обманчивое ощущение вседозволенности, с которым далеко не все способны справиться. Наша золотая молодёжь уж точно. Увы. – Алексей вздохнул глубоко и печально. Как человек, который отлично понимал то, о чём говорил. – Елизавета Фёдоровна, мне безмерно жаль, что втянул вас и сделал свидетельницей столь ужасной сцены сегодня. В очередной раз прошу вас меня простить.