Книга Безупречные создания, страница 30 – Елена Михалёва

– Это так, – подтвердил Алексей Константинович.

Он положил руку на крышку рояля и чуть подался вперёд.

Лиза не шелохнулась.

– Я врач. Вам, вероятно, Татьяна Александровна говорила, что у меня своя практика в городе. На набережной Фонтанки, прямо напротив казарм, – вкрадчиво говорил он, словно делился секретом. – Так вот, мне удалось добиться позволения взглянуть на мою покойную невесту после вскрытия. И я изучил результаты проведённой экспертизы.

Живое воображение нарисовало Бельской эту страшную картину – мёртвой Танюши, накрытой белой простынёй на железном столе, среди серого, холодного кафеля и пугающих инструментов, какие она видела лишь в учебниках. Наверняка это леденящее душу зрелище произвело на Эскиса глубокое впечатление: девушка, которую он мечтал назвать своей супругой, досталась одной лишь смерти.

– Знаете, я сразу определил, что имело место сильное отравление растительным веществом. – Лизе показалось, что в голосе мужчины она слышит волнение. – Но на мои вопросы отвечать толком никто не пожелал. Сослались на то, что я не муж, а всего лишь жених. И всё в подробностях было сказано её родителям.

Алексей умолк, пока в коридоре раздавались чьи-то шаркающие шаги и громкие голоса. Когда же они стихли, он продолжил:

– Татьяна Александровна не могла отравиться сама. Она писала мне за два дня до этого ужасного случая. В своём письме утверждала, что всё замечательно и что она не в силах дождаться летних каникул.

Лиза снова медленно кивнула.

Она помнила, как Танюша с радостью поделилась предвкушением скорого отдыха и сказала, что летом родители позволили ей ходить на послеобеденные прогулки вдоль Невы в компании её жениха, да и вообще благосклонны к тому, чтобы они больше общались до заключения брака в будущем году, дабы молодые друг к другу привыкли. Ольга в шутку попросила, чтобы Татьяна избавила их от неизбежных альковных подробностей, но Танюша лишь покраснела и попыталась оправдаться присутствием своей маменьки на каждой их встрече с Эскисом. Более подруга личными планами не хвасталась, боясь иных Олиных насмешек.

– Вы говорили с родителями Танюши? – осведомилась Бельская.

– Да. Но они убиты горем и, кажется, моих слов вовсе не поняли. А я несколько раз повторил, что это никак не мог быть несчастный случай на занятии химией, оттого и пришёл сегодня. Моя беседа с вашим учителем лишь подтвердила сомнения. А вы что думаете, Елизавета Фёдоровна? – Алексей Константинович глядел на неё так внимательно, будто она урок отвечала. – Я ведь прекрасно понимаю, как много для вас значили подруги. Татьяна часто о вас говорила. Пожалуйста. Расскажите всё, что вам известно.

Бельская задумчиво повела плечом.

– Я вряд ли знаю больше вашего. И уж точно результатов эскпертизы не видела. – Девушка нахмурилась, возвращаясь к неприятным воспоминаниям. – Танюша и Оля обе были бледными, с синеватыми губами. Из-за отравления, полагаю, – она глянула на Эскиса, и тот кивнул. – На похороны меня не допустили. Сослались на то, что подобное доведёт меня до нервного расстройства. Натали забрали домой, она сама не своя. А я осталась в институте.

Брови молодого врача приподнялись в изумлении, и Лиза невольно отметила про себя, что мимика у него живая, а сам он весьма обаятелен для чопорного аристократа, который много лет прожил за границей.