Книга Безупречные создания, страница 25 – Елена Михалёва

Бельская решила, что непременно отыщет его после обеда. Она пошла с одноклассницами на чай, а затем посетила оставшиеся нудные уроки.

Как нарочно, время тянулось бесконечно долго. На обед подали пресный овощной суп, отварную телятину и макароны, но зато к чаю предложили кулебяку с земляникой. День за окнами стоял погожий, поэтому девушкам позволили отправиться на прогулку в сад. Лиза сослалась на то, что хочет пойти к себе за соломенной шляпкой от солнца, но обязательно ко всем присоединится, и потихоньку отделилась от одноклассниц.

Шляпу девушка всё-таки взяла, а вместе с ней захватила и тетрадку по химии. Просто как предлог для разговора. Возможно, стоило придумать что-то поизящнее сложной задачи на молярный объём, но у Лизы просто на это не оставалось времени. По пути к кабинету Ермолаева она пыталась продумать все возможные варианты развития их беседы, но так вышло, что девушка и близко не подобралась к истине.

Уроки давно завершились. В это время Пётр Семёнович обычно либо занимался с кем-то дополнительно, либо проверял тетради и готовился к занятиям на следующий день.

Уже на подходе к распахнутой двери его кабинета Бельская услышала голоса. Первый, возмущённый и чуть язвительный, несомненно, принадлежал Ермолаеву. А вот второй мужской голос девушка не признала вовсе. Обладатель приятного, чуть монотонного баритона показался Лизе незнакомым человеком.

Девушка остановилась в шаге от двери так, чтобы её нельзя было заметить из кабинета, и прислушалась.

– …у неё не имелось никаких подобных предрасположенностей вовсе! – донеслась до неё недовольная реплика Петра Семёновича. – Предмет мой она люто презирала, как и все её подружки. Брала одной лишь зубрёжкой.

– И тем не менее вы ставили ей четвёрки, а она очень тепло отзывалась о вас и о вашей учебной дисциплине, – мягко возразил второй голос.

– Тепло? – Ермолаев усмехнулся. – Помилуйте. Её из всех химических реакций на свете волновала лишь одна: с помощью чего осветлить волосы так, чтобы случайно не облысеть.

– Полагаете, она могла прибегнуть к чему-то в косметических целях? И Ольга Николаевна тоже?

– Сильно в этом сомневаюсь, голубчик. Вы вздумали искать место, где растаял прошлогодний снег.

– Намекаете на тщетность моих попыток понять, что произошло на самом деле?

– Я ни на что не намекаю. Но скажу вам так: мои уроки тут ни при чём. Как именно ваша наречённая приняла яд, мне неведомо. И никому неведомо. Да и сама она вряд ли то осознала, иначе бы сразу побежала в лазарет. Поэтому и сказано, что произошёл несчастный случай.

Разговор сделался необычайно интересным. Но дослушать его в первозданном варианте Лизе не удалось, потому что в другом конце коридора раздались шаги и женские голоса. Чтобы не попасться на глаза инспектрисам или другим смолянкам, девушка торопливо проскользнула в кабинет химии и остановилась на пороге.

Ермолаев обнаружился возле своего стола. Его собеседник, облачённый в строгий чёрный костюм, стоял спиной к входу. Он был на две головы выше Петра Семёновича, шире в плечах и явно намного моложе, если судить по осанке и коротко остриженным светлым волосам без намёка на седину, которые мужчина аккуратно зачесал назад.

Появление Лизы на пороге заставило «Ермолайку» умолкнуть и бросить на неё сердитый взгляд.