Книга Бисквит королевы Виктории, страница 36 – Елена Михалёва

Девушка не заметила, как стиснула свёрточек так сильно, что бумага жалобно заскрипела.

– Лучше возьмите, Яшенька, – мягко в тон ему ответила Варя. – Не обижайте меня. Иначе я не посмею обратиться к вам с новой бедой, которая не заставила себя ждать. А без вас, увы, мне придётся несладко.

Он чуть ли не рывком отнял у неё завёрнутые в тетрадный листок деньги.

От неожиданности Варя вздрогнула и отшатнулась, широко распахнув глаза. Яков удержал её за руку, не давая оступиться.

– Что случилось? Вы чем-то огорчены? Бога ради, говорите лучше сразу, – в голосе прозвучала неподдельная тревога. – Опять вляпались в историю, Варвара Николаевна?

– До чего же вы несносны! – она фыркнула и смерила его негодующим взглядом, отступив ещё на полшага. – Мужчины! Уверены, что всё в вашей власти! Что вы решаете за нас и нам же создаёте проблемы!

Она всплеснула руками столь порывисто, как никогда прежде не позволяла себе, воспитанная в строгости и аскетизме Смольного.

Всякое желание делиться с ним постигшим её несчастьем тотчас отпало, а стремление сохранить самодостаточность победило, поэтому она язвительно выпалила:

– А на деле…

– …мы у ваших ног? – нетерпеливо перебил Яков, который уже сунул свёрток с деньгами за пазуху. Но в голосе больше не осталось ни тепла, ни чарующей проникновенности открытой нараспашку души. – Потрудитесь уже объясниться, что происходит.

Что-то промелькнуло в его жгучих карих глазах такое, что вызвало оторопь. Поэтому Варя ответила прямо, превозмогая первое смятение из-за резкой перемены в его поведении:

– Вы правы. Я пришла не только за тем, чтобы передать вам обещанные деньги.

С этими словами она полезла в другой карман, чтобы достать оттуда записочку. Свёрнутый вчетверо листок бумаги, на котором Варя изложила всё, что требовалось. Вот только она не спешила отдавать бумажку Якову, а вместо этого прижала её к груди.

– Что это? – юноша нетерпеливо кивнул на послание, лицо его приобрело какое-то нечитаемое выражение.

– Это послание для молодого графа Германа Обухова, которое я прошу вас ему от меня передать, потому как более никому довериться не посмею.

Яков отвернулся к реке так, чтобы Варя не видела его лица.

– Вот оно что, – процедил он, медленно кивая. – Избрали меня посредником? Что же. Весьма почётная роль. И тоже высокооплачиваемая, смею заметить.

Последнее было сказано ядовито и в сердцах. Да так эмоционально, что Воронцова ничего не смогла с собой поделать и… мягко засмеялась.

– Яшенька, вы снова всё не так поняли, уверяю. Мне просто очень нужна помощь Германа Борисовича. И вы были совершенно правы, когда упомянули очередную неприятную историю.

– А я… кхм… разве ничем помочь не сумею? – проворчал он, не оборачиваясь.

– Боюсь, что нет. Требуется содействие влиятельного аристократа. Фамилия Обухова будет как нельзя кстати. А он мне немного должен за помощь, если говорить совсем уж грубо. Полагаю, он не откажет. Не только из чувства долга, но и ради собственной порядочности.

После краткого колебания Воронцова подошла к Якову и, положив руку на его локоть, отчего юноша напрягся и выпрямился, вполголоса терпеливо поведала:

– Несколько дней назад из института бесследно исчезла одна из воспитанниц. Сбежать просто так она не могла. Ей всего двенадцать лет. Зовут Катериной. Я была с ней очень дружна и отказываюсь верить, что с ней приключилось нечто худое. Катенька дорога мне. Она столько раз ко мне обращалась за помощью в учёбе, а как случилась настоящая беда, я её не выручила. Оставаться в стороне и смотреть на то, как полиция безуспешно ищет её следы, я попросту не могу. Мне нужно выяснить любым способом, что именно приключилось с милой маленькой Кэти, понимаете?