Книга Черный Арагац, страница 50 – Иван Любенко

У меня всё, господа, — закончил ротмистр.

— Что ж, Павел Константинович, вы замечательно поработали, — похвалил офицера столичный гость. — Но я бы добавил ещё один пункт. Следует обратить внимание на лицо, снявшее комнату (или квартиру), но не проживающее в ней, а только давшее в прописку свой паспорт; при этом необходимо выяснить, для какой именно цели снята комната, какие вещи туда принесены и какие лица её посещают.

— Я выпустил этот момент из виду, — нервно покручивая ус, согласился ротмистр.

— И ещё один важный психологический аспект, который надобно довести до полиции, — раздумчиво вымолвил статский советник. — Следует объяснить стражам порядка, что околоточный надзиратель ни в коем случае не должен самолично задерживать приезжего и опрашивать. Его обязанность — сообщить о подозрительной личности непосредственно в жандармское отделение города Ростова.

— Я не стал об этом упоминать, потому что и в обычной ситуации околоточный обязан лишь информировать паспортиста своего участка.

— Но вы же знаете околоточных. Захочет иной выслужиться перед начальством и проявит инициативу, сорвав нам всю операцию.

— Не додумал, добавлю ещё один пункт.

— Из памятки никак не следует, что особое внимание нужно уделить армянам, потому что эмиссар от партии «Гнчак» не может быть русским, хотя они очень плотно сотрудничают с революционерами в России, — раздумчиво выговорил Апостолов.

— Зачем об этом писать? — пожал плечами статский советник. — Сложно поверить, что армяне пошлют русского на поиски чёрного бриллианта. Нет, это будет определённо армянин. Да и зачем делать упор на национальность? Пусть в памятке упоминаются все, а мы уж разберёмся потом с каждым по отдельности… Хорошо. Переходим ко второму вопросу: есть ли результаты по опросу родственников Налбандяна в отношении чёрного бриллианта?

— Мои офицеры беседовали с ними, но никто из его родных и сводных братьев и сестёр, из тех, кто ещё жив, никогда о камне не слыхал. Да и сам Микаэл, как известно, не очень-то стремился поддерживать с ними отношения. Он и родителей не часто проведывал, — доложил подполковник.

— Следующий вопрос о друзьях Налбандяна.

— Бывший городской голова Карапет Айрапетян, пославший Налбандяна в Калькутту, давно умер. Его жена тоже вскоре скончалась. Опрашивать дочь и сына нет смысла. Они в 1862 году были совсем детьми, — ответил Апостолов.

— А других родственников Айрапетяна опросили? Их довольно много в Нахичевани.

— Да, успели ещё вчера. Один из них припомнил, что после смерти бывшего городского головы его жена обмолвилась как-то, что за день до ареста Налбандян долго беседовал с её мужем. Потом гость ушёл, а Карапет, по словам супруги, был чем-то огорчён. Это всё, что удалось из них вытянуть, — вновь пояснил подполковник.

— Причина её расстройства могла быть и не связана с камнем, — рассудил Сераковский. — Он вздохнул и добавил: — Фактически нам приходится расследовать дело двадцативосьмилетней давности. Да, мы расставили сеть, но русло реки шире, и рыба может проплыть мимо.

Чиновник по особым поручениям поднялся и стал у окна. Офицеры повернулись к нему.

— Тут нужен другой, если хотите, авантюрный ход. Давайте порассуждаем. Ведь что получается? Мы пытаемся отыскать зейтунского посланца, так? Но алмаз-то не у него. Стало быть, кроме эмиссара «Гнчака» есть и тот, у кого хранится камень, верно? Значит, надобно, чтобы в Ростове и Нахичевани появился наш человек под видом зейтунского посланника.