Книга Черный Арагац, страница 2 – Иван Любенко

Сердце учащённо забилось. «Клад! Неужели мне повезло?» — мысленно обрадовался он, вынул из-за пояса холщовый мешок и пересыпал в него монеты. Туда же положил сорванные с одежды бляшки, меч и наконечники стрел. Снова, став на четвереньки, он полез назад, к свету. Выбравшись наружу и отряхнув грязь с колен, он сунул руку в карман за папиросами, как вдруг услыхал:

— Ну что, Пройда-малой, всё-таки отыскал клад?

Он повернулся:

— Грызун? Как ты здесь оказался?

— Не твоё дело. Мешок положи на землю.

— Это ещё почему?

— А вот потому, — поигрывая финкой, ответил незваный гость.

— Ты же отказался со мной курган раскапывать. Говорил, что это пустая затея. Только мозоли набивать…

— И что с того? Говорил одно, теперь другое. Повторяю, мешочек брось в сторону, он тебе больше не понадобится.

— Там нет ничего ценного. А золотишко осталось внутри… Я же не дурак, чтобы с ним на свет божий выбираться. Дай думаю сначала гляну, всё ли спокойно наверху, а потом и вернусь…

— Ага, так я тебе и поверил!

— А ты взгляни, что в мешке.

— Успею ещё… А правду гутаришь, что золото в могиле осталось?

— Хочешь, сам полезай и увидишь.

— И много его там?

— Оно на скелете. Украшения на шее и запястьях. Видать, царёк древних кочевников похоронен.

— И ты не взял?

— Нет.

— Не верю я тебе. А ну дай мешок!

— Бери. Смотри.

— Ладно, поживи несколько минут, — засовывая финку за голенище сапога, осклабился Грызун. Он раскрыл мешок и сунул в него голову.

А высоко в небе, чуя добычу, над курганом уже кружил чёрный степной коршун.

На перроне железнодорожной станции Невинномысская, находящейся в шестидесяти двух верстах от Ставрополя, как всегда при посадке на ростовский поезд, царило оживление. Носильщики с медными бляхами бегали как угорелые. На дальних путях мимо станции медленно, точно гусеница, проползала вереница товарных вагонов. Между шпалами чернели масляные лужи, а на карнизе вокзала нежились ещё сонные голуби. Дворник чистил станционный колокол толчёным кирпичом. Пахло дёгтем и угольной пылью, и только порывы свежего ветра доносили запах степных трав.

Состав должен был тронуться через четверть часа. Железный монстр натужно посапывал, выпуская из котла струи густого пара, будто готовясь вырваться из вокзальной суеты на степной простор. Белый знак, нанесённый на нижней части будки машиниста и на буферном брусе, говорил о том, что локомотив серии «ОВ» числится за 116-м порядковым номером и приписан к Ростово-Владикавказской железной дороге. Паровозы такого типа стали выпускать лишь в этом году, и потому стальная машина ещё находилась в поре своей юности.

Несмотря на раннее утро, солнце уже приготовилось жалить лучами, точно казацкими пиками, всё живое, и пассажиры пытались укрыться от него в вагонах. Но, оказавшись в тесном пространстве, они начинали страдать от наступающей духоты. Все ждали с нетерпением отправления поезда, втайне надеясь, что ветер не будет забивать сажу через открытые окна.

Молодой человек двадцати трёх лет, с саквояжем и тростью уверенной походкой, рассекая толпу, двигался к вагону. Правильные черты лица, тонкая нитка усов и модный гардероб, состоящий из шляпы, лёгкого тёмного-синего костюма, жилетки того же цвета, белоснежной сорочки со стоячим воротником, чёрного галстука, слегка зауженных брюк и чёрных туфель английского фасона, выделяли его из толпы. Вероятно, именно поэтому на нём задержала взгляд дама бальзаковского возраста, провожавшая чиновника в прокурорском мундире.