Книга Двойник с того света, страница 94 – Иван Любенко

Мужики не сдвинулись с места, ожидая реакции Волкова.

– Вы что, не слышали? – прикрикнул на них купец. – Вернуть всё на место как было.

Крестьяне кивнули и начали кантовать бутовый камень внутрь строения.

Клим убрал пистолет в боковой карман и, присев на ствол поваленного дерева, сказал:

– Садитесь, Александр Владимирович. Сдаётся мне, нам есть о чём поговорить.

Волков послушно опустился рядом.

– Как же так? Называете себя потомком светлейшего князя, а сами гробокопательством занялись? Вы же попали под действие двух статей Уложения о наказаниях: 234-й и 235-й. По первой вам грозит лишение всех прав и отдача в арестантские исправительные отделения на срок от двух с половиною до шести лет, а по второй, если докажите присяжным, что действовали по недомыслию, – штраф до пятидесяти рублей и вечный позор. Тогда уж точно придётся распрощаться с мечтой получить фамилию Меншикова, да и купеческого сословия тоже лишитесь. Неужели вы этого не знали?

– У меня не было другого выхода, – глядя в сторону, вымолвил коммерсант. – Вы же отказались продать мне перстень. Вот я и решил добраться до другого артефакта, чтобы представить доказательство своего родства с князем.

– Надеялись добраться до подаренной Петром трости с бриллиантами?

– Откуда вы знаете? – Негоциант резко повернул голову. – Я с большим трудом добрался до «Повседневных записок князя Меншикова», а потом и до переписки капитана Пырьева с Верховным тайным советом. Я даже прочитал материалы всех его допросов в Доимочной канцелярии и только после этого понял, где хранится трость. А как вам об этом стало известно?

– Её ищут уже больше ста пятидесяти лет. Нетрудно догадаться, что князь спрятал её в гроб своей жены, когда хоронил. Возможно, и правнук ссыльного князя – адмирал Александр Сергеевич Меншиков –об этом знал, когда устанавливал эту часовню в 1863 году, но не осмелился тревожить прабабку. А вы пошли на преступление. Мне вот интересно, как бы вы объяснили государю, что трость оказалась у вас?

– Я бы предъявил её только после смерти отца, сказав, что он передал её мне ещё при жизни. Никто не смог бы доказать обратного.

– Логично.

Из часовни вышли двое работяг.

– Мы всё сделали, барин, – потупив взор, доложил один из них.

– А нас теперь, что… на каторгу погонят? – спросил второй. – У нас семьи, детишки малые. Мы же не по своей воле принялись могилку того… но теперь всё засыпали и даже утрамбовали. Камень на месте. Всё как было.

– Давайте дуйте отсюда, пока я не передумал, – приказал Ардашев. – И быстро!

Мужики кивнули разом и торопливо зашагали к дороге.

– А как вы догадались, что я здесь? – робко осведомился Волков.

– Почти напротив вашего отеля находится фотоателье. Несколько часов назад там убили тестя Папасова. Признаться, я думал, что это ваших рук дело. Мне стало известно, что вы покинули гостиницу ещё до убийства, сообщив портье, что собираетесь в Верхний Услон. Для получения алиби сказать можно что угодно и никуда не поехать. Переправившись на этот берег, я совершенно случайно нанял ту же телегу, что и вы. И возница мне вас достаточно точно описал. Уже по дороге сюда я понял, что вы не причастны к этому преступлению, потому что, выйдя из «Европейской», вы уехали раньше, чем фотограф открыл ателье. Дело в том, что злоумышленник прикончил тестя Папасова весьма остроумным способом, привязав к фотографической камере оружие, и ничего не подозревающий хозяин мастерской застрелил посетителя.