Книга В тени пирамид, страница 71 – Иван Любенко

Клим уже достал серебро, чтобы расплатиться, но его остановил Батищев:

– У этих паровозных кассиров никогда не бывает сдачи. Билет в один конец стоит шесть франков и десять сантимов. Но он будет просить семь. Не соглашайтесь. Я тут не первый раз и заранее наменял мелочи. Вот возьмите.

– Благодарю вас, но у меня тоже в ней полный достаток.

– Тогда всё отлично, – кивнул египтолог, как раз в тот момент, когда состав вздрогнул, зашипел и, издав протяжный гудок, покинул перрон.

Клим сидел справа, и с этой стороны взору открывалось лишь опалённое солнцем безжизненное каменное пространство. Минут через десять появились пирамидальные тополя, высаженные перед железной дорогой. Но и они скоро закончились, и перед глазами побежали виноградники. Где-то вдали виднелись воды Фалерской бухты. Высоко в небе средиземноморский сокол гонялся за стрижами. От шпал тянуло дёгтем, а от паровика – угольной гарью. Локомотив пронёсся мимо стада чёрных коз, спокойно бредущих в нескольких саженях от спешащего состава. Кое-где мелькали фиговые деревья и одинокие оливы, растущие здесь столетиями.

Клим вновь погрузился в раздумья и не заметил, как паровой трамвай оказался в столице.

Старик извозчик за четверть часа доставил путешественников до Акрополя. «Седая старина!» – мысленно воскликнул Ардашев, и его память начала извлекать из гимназического курса всё то, что уже давно не вспоминалось: храм Юпитера с ведущими к нему воротами Адриана, храмы Минервы, Тесея, Победы и Парфенон…

Отсюда, с высоты Акрополя, открывался неповторимый вид на Афины. В подёрнутой туманной дымке, точно за прозрачной вуалью, вырисовывались горы и Пирейская гавань, переходящая в безбрежное море. Вдалеке, на вершине скалы, высился греческий монастырь.

Небо неожиданно нахмурилось, и редкие капли дождя начали срываться с небес, заставляя экскурсантов торопиться. Парфенон, храм Гефеста и амфитеатр одеон Герода Аттика осматривать пришлось впопыхах. Вскоре зарядил ливень. О зонтах никто не подумал, и потому пришлось взять экипаж и с закрытым пологом добираться в Пирей по шоссе, проходившему совсем не в тех местах, где была проложена железная дорога.

Египтолог Батищев, источавший запах гаванских сигар и одеколона «Аткинсон», вдруг сказал:

– Сдаётся мне, Клим Пантелеевич, что убийца, которого вы ищете среди пассажиров, должен быть неплохим художником, – затем он повернулся к Сарновскому и спросил: – Фауст Иосифович, а вы помните эскиз да Винчи «Мученичество святого Себастьяна»?

– Конечно.

– Его трудно подделать?

– С первого взгляда кажется, что это по силам любому художнику, но на самом деле там много нюансов, связанных с импровизацией и полётом фантазии мастера. В наброске присутствует воздушность образа, который очень непросто передать тушью на бумаге. Карандашное исполнение упростило бы задачу, но тогда это был уже иной материал и другие линии… И бумага… Где сейчас такую найдёшь?

– А сколько времени бы ушло на создание копии? – осведомился Клим.

– Всё зависит от уровня мастерства, но… я думаю, что за неделю можно управиться, если имеешь навык работы с тушью.

– Архитектору это по силам?

– Вполне. Только вот чертит он не гусиным пером, а рейсфедером, но тут просто надо потренироваться.

– Да, – протянул Батищев, выпуская сигаретный дым, – продажа подобной редкости на аукционе принесёт такую кругленькую сумму, что можно забыть о необходимости зарабатывать на хлеб насущный и ни в чём себе не отказывать: путешествовать по миру, жить так, как хочется, и ни от кого не зависеть.