Книга В тени пирамид, страница 61 – Иван Любенко

– А куда мы идём? – спросил Ферапонт.

– Говорят, во всех восточных городах дороги ведут на базар.

– Мне базар не нужен. В Смирне семь греческих церквей. Я бы в них помолился за апостола Поликарпа, бывшего епископом Смирнской церкви, которого пытались сжечь заживо за веру, но пламя нависало над ним и не жгло. Увидев это чудо, палачи закололи его копьями. Но неожиданно для злодеев из груди мученика вылетел голубь и кровь, покинувшая тело блаженного, затушила пламя.

– Давайте вернёмся к нашему предполагаемому злодею – господину Бубело. Вам удалось с ним пообщаться?

– Так, совсем немного.

– И каков результат?

– Он отказался признаться в убийстве Несчастливцева.

– Да? – наигранно спросил Ардашев. – И это вас удивляет?

– Ещё бы! – Муха-бородавка вновь запрыгала на правом кончике носа иеродиакона, и он процитировал: – «Если мы признаёмся в своих грехах, Бог простит нам грехи и очистит нас от любой неправедности, потому что Он верен и праведен». Неужели вам это не понятно?

– Ещё как понятно! Но дело, видите ли, в том, что убийцы, как правило, не признаются в содеянном уже тысячи лет. И я не понимаю, почему вы решили, что Бубело, если он преступник, должен поступить иначе. На что вы рассчитывали, задав ему столь прямолинейный вопрос? Не сочтите за труд, перескажите мне ваш с ним разговор.

– А почему я должен вам что-то пересказывать? Не много ли вы о себе возомнили? Я уже говорил вам, что самолично отыщу убийцу Несчастливцева. И поверьте – я это сделаю. Бубело не уйдёт от наказания. И оставьте меня наконец-то в покое. Что вы всё время за мной ходите? – глядя в сторону, зло выговорил Ферапонт.

– Помнится, мы были друзьями…

– Да, когда-то были, но София Миловзорова всё равно выбрала вас, а не меня… Но даже если бы она не сбежала от мужа, а была бы свободной, её выбор был бы таким же, – затряс головой монах. – Такие, как вы, самоуверенные и надменные умники, всегда выходят победителями над теми, кто скромнее, добрее и, возможно, не так безупречно образован, потому что на медные деньги учен.

– Ну вот, – грустно проговорил Клим, – и объяснились. Не смею больше вам надоедать.

Ардашев зашагал по набережной, выбрасывая вперёд трость. Он добрался до старого базара Безестен и, почти не торгуясь, за пять золотых лир купил зачем-то дуэльный гарнитур 1830 года из красного дерева с парой капсюльных пистолетов австрийского мастера Карла Пико. А потом Клим пил кофе и с удивлением заметил, что местные турки опустошают чашки вместе с осадком, который называют фуси. Он прогулялся до знаменитого Караванного моста, состоящего всего из одной арки и выстроенного из камня золотистого цвета. В былые времена через эту переправу вереницей тянулись в Европу караваны верблюдов, лошадей и ослов с азиатскими товарами. Под сводом этого сооружения бежала не пересохшая до сих пор речушка Мелес, на берегах которой, как поведал один грек, любил гулять и слагать поэмы уроженец Смирны – великий Гомер. По названию этой реки он и получил прозвище Мелесского. Климу хотелось ещё посмотреть развалины древнего греческого театра и ристалища, где был замучен святой Поликарп, но пора было возвращаться в порт. До отправления парохода оставалось не более часа.

Вскоре «Рюрик» покинул Смирну, оставив в багровом от заката небе бесформенную угольную кляксу, тянущуюся дымной ниткой вверх.