Книга В тени пирамид, страница 36 – Иван Любенко

– Ага, – подтвердил тот, – по паломнической книжке еду в самом нижнем трюме, где нет иллюминаторов. Ну да мне всё равно. Лишь бы кипяток давали да хлебную корку. Я молиться буду, Ветхий и Новый Завет перечитывать, – простодушно выговорил Благонравов. – Мне отец Афанасий поспешествовал. Обратился к нашему владыке, а тот к санкт-петербургскому митрополиту, который ведает назначением на службу в заграничные храмы, чтобы меня куда-нибудь назначили, где место есть. Говорит, что иначе я долго не протяну в тюремном замке и скоро загнусь. Вот в Каир меня и послали. Я отнекивался, но вы же знаете настоятеля Успенского храма. Он когда от вашего батюшки является, то тотчас начинает новые идеи высказывать. Сразу видно – кизиловая настойка подействовала… А вы что ж, были в Ставрополе и ко мне не заглянули? А я всё ждал вас, – грустно вымолвил иеродиакон.

– Так вышло, – опустил глаза Клим, вспомнив, что в прошлом году, когда он навещал Ферапонта перед поездкой в Ростов-на-Дону, тот после принятия монашеского пострига всё больше безмолвствовал. И когда паутина молчания, разделявшая друзей, стала невыносимой, Ардашев простился. Но, покидая стены ставропольского узилища, он никак не мог забыть глаза Ферапонта. В них читалась та самая грусть, которая бывает во взоре безнадёжно больного человека, смотрящего вслед уходящему от него здоровому родственнику. – Да и занят был, – неуверенно вымолвил Клим, – пытался раскрыть убийство Несчастливцева.

– Скрипача? Того, который одно время замещал регента Казанского собора?

– Да, считается, что он мог совершить кражу эскиза Леонардо да Винчи «Мученичество святого Себастьяна». Кстати, что это за легенда?

– Почему же «легенда»? – пробурчал Ферапонт. – Это и в самом деле было. Себастьян возглавлял преторианскую гвардию при императорах Диоклетиане и Максимиане, являясь, по сути, главным телохранителем. И в то же время он тайно исповедовал христианство. Об этом стало известно, когда его друзей, братьев Марка и Маркеллина, приговорили к казни за их веру. Родственники уже почти уговорили последних отречься от христианства, но тут явился Себастьян и убедил их не делать этого. После чего у Себастьяна открылись удивительные способности исцелять людей и затем обращать их в христианство. Всего за один вечер он вылечил несколько безнадёжно больных и обратил в христианство полторы тысячи человек. Позже всех их казнили. А самого Себастьяна император Диоклетиан приказал пронзить стрелами. Мученик был утыкан ими, точно ёж иглами, но не умер. Освободившись от них, он пришёл во дворец к императору, чтобы доказать силу христианской веры, но император приказал забить его камнями и палками, а затем бросить тело в городскую канализацию. Повеление Диоклетиана исполнили тотчас же. Но Себастьян пригрезился святой Луции. Он поведал ей, где находится его тело, и попросил похоронить его в катакомбах рядом с останками апостолов, что она и сделала. Святой Себастьян учит христиан до конца отстаивать свои убеждения и не отрекаться от веры ни при каких обстоятельствах, – Иеродиакон взглянул на Клима и спросил: – А вы уверены, что скрипача убили? Насколько мне известно, он отравился, оставив предсмертное послание.

– Слишком много странного с той запиской. Она выполнена совсем не теми чернилами, что были в чернильнице, перо тоже отличалось от того, что нашли в комнате, да и бумагу откуда-то принесли. Но самое главное – смычок в футляре лежал конским волосом вниз, чего ни один скрипач никогда не допустил бы. Кстати, Несчастливцев, судя по всему, собирался в Египет.