Онлайн книга «В тени пирамид»
|
– Как видите, Несчастливцев всё продумал заранее, – раздумчиво вымолвил Ардашев и спросил: – Вы не знаете адрес покойного? – Секунду, – вымолвил Папасов и, вынув из внутреннего кармана записную книжку, прочитал: – Вторая Станичная, сорок четыре. Он снимал там комнату. Я всегда беру адреса тех, кто часто входит в мой дом. – Предосторожность нелишняя. – Но и она не спасла. А вы собираетесь туда ехать? – Неплохо бы поговорить с домовладельцем. – Я с удовольствием составлю вам компанию. – Прекрасно. Тогда отправимся вместе. II Когда коляска уже бежала по булыжной мостовой Николаевского проспекта, Ардашев спросил Папасова: – Скажите, Николай Христофорович, а на чём основано мнение, что Несчастливцев покончил жизнь самоубийством? – Ну как же! Был один. Следов пребывания постороннего или знакомого человека у него в доме не обнаружено. Хозяева тоже никого не видели и не слышали. Осталась недопитая бутылка мадеры и стакан. Играл, говорят, некоторое время на скрипке вечером, а потом перестал. На следующий день из комнаты не выходил. Если бы не его отсутствие в оркестре, никто бы и не поехал к нему. Труп обнаружили только после того, как к нему примчался посланец из театра и хозяин отворил дверь. – Да, я слышал нечто подобное. Вскоре коляска остановилась около одноэтажного кирпичного дома по Второй Станичной улице. Ардашев постучал в калитку кольцом ручки. Появилась какая-то баба лет сорока пяти, в душегрейке и пёстрой косынке. – Что вам угодно? – спросила она. – Вы жильё, часом, не сдаёте? – поинтересовался Клим. – Сейчас пока нет, – замялась хозяйка, – но вообще-то да, можем и поселить, ежели надо. – Хотелось бы взглянуть на ваши хоромы. – Заходите. А вы вдвоём будете снимать али один? – Один. – Надолго? – Всё зависит от цены. – Со столом или без? – Без. – Тогда десять рублей в месяц. Только, сударь, дамочек водить строго-настрого возбраняется. И водку с мужем моим пить тоже не дозволю. – Ох, вы и строги, – улыбнулся Клим, окидывая взглядом помещение. – Это и есть ваша комната? – Она самая. Вдруг Ардашев увидел чёрный кофр на стуле. – А кто у вас на скрипке играет? – Тут такое дело, – опустив в пол глаза, молвила баба, – не хотела вам говорить… Да уж ладно, – она махнула рукой, – всё одно узнаете, али соседи разболтают… Квартирант у нас был, скрипач, на днях руки на себя наложил. Поговаривают, что у одного богатого грека рисунок стащил, а потом испужался и отравился. Зачем? Греки, что и армяне, – народец ушлый. Русскому человеку отнять у них копейку – всё равно что перед храмом перекреститься. А мне жаль квартиранта. Романом Харитоновичем его величали. Может, слыхали? – Газеты что-то об этом писали, – уклончиво ответил Ардашев. – Но вы не переживайте. Я вам, ежели соберётесь поселиться, даже матрас поменяю и новое бельё застелю. А покойником тут уже и не пахнет. – А скрипку что ж, полицейские не забрали? – Квартирант с нами за последний месяц не рассчитался. У нас расписка его есть по долгам. Вот пристав и дозволил нам оставить его пожитки. А их у него как у свиньи карманов: скрипка да несколько книжек. Приобресть не желаете? Дорого просить не стану. Деньги нам дюже потребны. Крышу бы подлатать, пока ливни не зарядили. – Нельзя ли взглянуть на расписку? – Вам она зачем? – Да так, из любопытства. |