Книга Безмолвные лица, страница 4 – Дмитрий Ковальски

«Мамины» пальцы с силой сжали кисть Эрика. Если б не мелодия флейты, которая в тот момент стала громче, Эрик бы закричал от боли.

– Подойди ближе, мой мальчик, – прошипела «мама». Ореол света вокруг нее потемнел. Глаза впали, оставив вместо себя два серых пятна. Улыбка стала еще шире, она начиналась у одного уха и заканчивалась у другого.

Мир вокруг потерял цвета. Все слилось в темно-серый фон. Были только Эрик, мама и мелодия флейты. Даже сварливый голос безумной воспитательницы пропал.

Удар церковного колокола, отбивший полночь, проник сквозь завесу мелодии. Образ матери на миг рассеялся, и перед мальчиком возникла непонятная, темная, совсем не мамина фигура. Но колокол затих. Мелодия вернулась, вернулась и «мама».

«Не важно куда, – отбросил все сомнения Эрик, – главное, что вместе с мамой». Он чувствовал себя немного заторможенно.

– Все правильно, мальчик мой. – Женщина говорила, а голос шел будто сам по себе. А на лице не сходила эта огромная и странная улыбка. Неужели так можно было растянуть рот? Вопросы возникали, но отскакивали от Эрика, словно мячики от стены. Мальчик как в полусне замечал, что кожа мамы посерела, а волосы все больше походили на паклю.

Но все же это была его мама!

– Иди же, мальчик! Осталось сделать один шаг! И ты мой.

Эрик был готов его сделать, этот шаг, но вдруг вдалеке увидел жуткого мужчину. На худом измученном лице синим пламенем горели глаза. Он развел руки в стороны так, что кисти рук пронзил тремор. На голой груди виднелся ужасный шрам, словно в этом месте затушили факел.

Такого даже детский испуганный разум не мог выдумать. Настоящий оживший ужас, обитающий в лесу.

Человек вдалеке внушал страх.

– Нет! – вдруг выдавил из себя Эрик.

– Ты не можешь сказать мне «нет», – возразила «мама». Теперь Эрик видел, как она изменилась. Ничего не осталось от прежнего образа.

– Нет, – повторил он испуганно и сделал шаг назад.

Тут же раздался крик, сквозь который больно резала слух флейта. Жесткие руки схватили Эрика за плечи и дернули на себя.

2

Ведро ледяной воды быстро привело мужчину в чувство. Он вскочил и тут же получил пощечину.

– Вставай! – приказал полицейский, единственный служитель порядка на весь Гримсвик. Поэтому он сам для себя определял меру отношения к преступникам.

Мужчина поднялся. Его запястья горели из-за тесных кандалов. Хуже всего, что он не мог вспомнить причину, по которой его задержали.

– Послушайте… – начал было мужчина, но его перебили очередной пощечиной от полицейского.

– Заткнись и тащи свой зад на совет.

Гримсвик был небольшим городом на севере Норвегии. Численность жителей доходила до двух тысяч, о чем всем с гордостью сообщалось. Еще недавно люди боялись жить в Гримсвике, веря, что холера, выкосившая большую часть населения в 1850-х, вернется спустя сорок лет. Но благодаря хорошему жалованью на лесопилках, где занимались заготовкой прочной норвежской хвоей, суеверия понемногу отступили.

Гримсвик окружали живописные леса, полные густых хвойных деревьев. Здесь ели и сосны вырастали до небес, наполняя воздух душистым свежим ароматом. Их стволы обладали уникальной прочностью и пользовались большим спросом, особенно в кораблестроении.

На севере, за лесами, начинались холмы, а дальше вздымались горы. Снежные вершины никогда не обнажались даже в разгар лета. Эти горы придавали городу свой неповторимый облик. У их основания природа создала уникальное место. Ущелье, где ветер никогда не затихал и, казалось, дул со всех сторон. Некоторые путники уверяли, что даже в июльский зной можно было увидеть падающий снег. Согласно легендам, в эти моменты великаны перекатывали валуны, тревожа снег на вершинах. Оттуда и пошло название – Йотунская расщелина.