Книга Безмолвные лица, страница 118 – Дмитрий Ковальски

В пещеру задувал пронизывающий ветер, шепча в темноте. Маленькие подвешенные трубочки под сводом все еще тихо издавали звуки, но их хаотичные ноты больше не складывались в чарующую мелодию.

Возвращение в Гримсвик было похоже на процессию скорби. Люди двигались медленно, разбитые событиями прошедшей ночи. Многие шли прямо к своим домам, уводя детей, которые все еще пребывали в состоянии тревоги. Некоторые замкнулись в себе, другие испуганно вскрикивали от малейшего шороха или пугались малейшей тени.

Тела погибших оставили в пещере, сложив их рядом друг с другом. За ними обещали вернуться позже, когда город немного оправится после потрясения и можно будет с уверенностью говорить, что опасность миновала.

Шестеро детей, которые пропали первыми, так и оставались в глубоком трансе. Госпожа Ларсен распорядилась вернуть их в комнату, приготовленную для них в приюте. На этот раз Фрида, несмотря на свое материнское отчаяние, приняла это решение.

Ночью выпал первый снег, скрыв под собой всю серость осени и вдохнув свежести в дома. Сегодня люди в Гримсвике спали с зажженными лампами и впервые за долгие месяцы проснулись с ощущением слабой надежды.

Навестив детей в приюте, Ингрид убедилась, что вся шестерка, несмотря на их состояние, пребывает в комнате.

– Они подходили к окну? – спросила она у Греты.

– Нет, спали крепко, лишь однажды девочка позвала маму, – тихо говорила Грета, чтобы никто из детей этого не услышал. – Вы расскажете, что случилось там, куда вы ушли? И почему некоторые не вернулись?

Возможно, госпожа Ларсен и могла бы рассказать, но большей части не помнила. Лишь то, как они вошли в пещеру. А очнувшись, она помогала уцелевшим покинуть проклятое место.

– Все события как будто исчезли, – ответила она, прикладывая холодную ладонь к виску. Головная боль волнами накатывала, стоило ей задуматься о вчерашнем дне.

– Ясно, – разочарованно произнесла Грета, затем, перекрестившись, добавила: – Господь не оставил нас в эти тяжелые времена.

Ингрид неуверенно кивнула, но ее переполняли сомнения по поводу этого заявления. Все, что угодно, избавило их от проклятия в той пещере, но явно не божественное вмешательство.

– Я за детьми, – сказала она, – одень их и выводи на улицу.

Август Морган, доктор психиатрических наук, что так и не получил докторскую степень, сидел за столом в кабинете погибшего мэра Карла Ольсена.

Лишившись Грима, он обессилел, и даже ночь крепкого сна не помогла. Все тело было вялым, движения замедлились, а мысли спутались. Хуже всего то, что Август утратил свое райское место. Больше не получалось, закрыв глаза, вмиг перенестись на золотые берега. Нет, он не забыл лиц своих близких родных людей. Но связь, что раньше оберегала его сознание, истощилась.

В дверь трижды постучали.

– Разрешите? – раздался глухой голос Ингрид, стоявшей по ту сторону.

– Конечно, – выкрикнул Август, и голова закружилась.

Приложив немало усилий, он, опираясь на стол, поднялся. Голова закружилась еще сильнее. Держась спинок стульев, он пошел навстречу входившей в кабинет госпоже Ларсен. За ней единой цепочкой вошли семеро детей. Последним был Эрик.

– Он попросил навестить вас, – как бы оправдываясь, произнесла Ингрид, – не смогла ему отказать.

– Ничего страшного. – Август жестом пригласил всех пройти дальше и закрыл за ними дверь.