Книга Безмолвные лица, страница 107 – Дмитрий Ковальски

Воздух наполнил тяжелый протяжный гул, рожденный десятками луров. Этот глубокий резонирующий звук напоминал собой военный зов армии викингов, что пришли осаждать горную крепость. Гул заполнил лес, прокатился через деревья и отозвался в холмах. Земля вздрогнула, откликаясь на этот звук, с деревьев взлетели встревоженные птицы.

– Надеюсь, поможет, – пробубнил Август и начал подъем.

9

– Гора, – прохрипел человек в черных одеждах, его голос утонул в тишине, нарушаемой только завывающим ветром.

По краям его широкополой шляпы блестели кристаллы льда в лучах бледного рассветного солнца. Зима пришла рано в эти земли, обрушившись на них неожиданным холодом.

Преодолев последний холм, из-за которого уже виднелись горы, он замедлил шаг, позволяя детям скрыться в глубокой расщелине. Там наверняка под покровом гор и тумана скрывалось то, что он так долго искал.

– Славное место. – Фраза вышла как хрип.

Выждав немного, человек двинулся следом за детьми, осторожно вступая в темную расщелину. Узкая тропа вела его в глубь скалы. Со всех сторон ее обступали суровые каменные стены, местами покрытые наледью. Морозный ветер продувал расщелину и бился о стены, отражаясь в разные стороны.

Из трещин и уступов свисали длинные сосульки, часть которых вибрировала от постоянных порывов ветра, их кристаллы мерцали в слабом свете солнца. Под ногами шуршал тонкий слой снега, а замерзшие лужи и скользкие камни затрудняли шаги, грозя каждый миг обрушить гостя на землю.

Вдоль каменного свода висели связки тонких трубочек, которые кто-то зацепил за выступающие камни. Каждая трубка раскачивалась в такт дуновению ветра и звучала, издавая едва уловимую мелодию, складывавшуюся в нечто тревожное и гипнотическое.

Он пошел дальше, ощущая, как мелодия проникает в его сознание, сковывает тело и лишает сил. Эту мелодию он слышал сотни раз и хорошо ее помнил в остатках своего сознания.

Очередной сильный порыв ветра раздул полы его старого черного плаща, обнажая изодранные брюки. Сквозь прорехи в одежде проступали обожженные ноги, местами оголенные до кости.

Вдалеке послышался голос, полный боли и отчаяния. Он прорывался сквозь мелодию ветра. Стараясь не потерять след, человек в черном ускорился.

Никто больше не был способен разрушить это проклятие. Никто, кроме него. Это все случилось по его вине. Он должен попытаться, пока в его мертвом теле еще догорают остатки сил. Каждая секунда становилась борьбой, каждая мелодия вдалеке отбирала часть его души.

Чем ближе становился голос человека, тем сильнее сдавливала его слух мелодия. Теперь же она, точно лезвие ножа, вонзалась в уши. И если бы они принадлежали живому человеку, из них бы брызнула кровь.

Расщелина стала шире, открылся вид на пещеру, погруженную во мрак. Вдоль каменных стен стояли на кованых ножках жаровни, высоко вознося свои массивные чаши. Их пламя излучало тусклый свет, который едва мог пробиться сквозь густую черноту. И с трудом освещало лишь небольшие участки пола и стен, оставляя пещеру утопать во тьме.

Оставаясь в тени, он стал медленно пробираться сквозь ряды детей, что заполнили собой все пространство. Они не обращали на него никакого внимания. Их взор был обращен к дальней стене.

Оттуда слышался вой отчаяния. И он знал, кому он принадлежит.