Книга Безмолвные лица, страница 103 – Дмитрий Ковальски

– Это… не… поможет, – прокряхтела она, прежде чем изо рта пошла кровавая пена, а зрачки закатились полностью. Сжав еще сильнее, с громким хрустом Густав переломил шею ведуньи и бросил тело на пол.

Волосы растрепались и прилипли к мокрому от пота лицу. Под глазом застыла крохотная капля крови, что вылетела вместе со слюной. Но ничего этого он не замечал.

Согнувшись над книгой, он с безумной улыбкой смотрел на нее, не решаясь прикоснуться.

Надежда снова вернулась в его сердце.

Через несколько минут он взял книгу и сел в кресло, что ранее принадлежало Эдит. Густав быстро пролистал книгу, но не нашел ничего толкового. Лишь непонятные рецепты да наблюдения за покойными. Тогда он положил ее на стол, подвинул свечу и стал изучать каждую страницу, все еще веря, что книга способна ему помочь.

Через несколько часов он спустился в подвал замка, волоча за ногу тело Эдит. В другой руке он держал раскрытую книгу.

– Ты знала, что моих детей можно спасти, – обратился он к трупу. Голос звучал поучительно, словно Эдит нашкодила и теперь Густав ее отчитывал, – но решила утаить от меня это. Ты намеренно желала моим детям смерти. И это за то, что я принял тебя. Позволил изучать болезнь… ты неблагодарная ведьма! – К концу фразы он перешел на крик.

Бросив Эдит на каменном полу, Густав в лихорадочной поспешности схватил кусок угля и принялся рисовать вокруг нее ритуальные руны. Его рука дрожала, но он старался воспроизвести все точно, как это было изображено в книге. Черные символы начали выстраиваться на холодном камне, а их линии смыкались, образуя круг.

Он делал все аккуратно, понимая, что малейшая ошибка может стоить ему жизни детей. Закончив, он обернулся на Эдит. Остекленевшие глаза с упреком следили за каждым его действием.

– Не осуждай меня! Ты не знаешь о долге родителя! – неспособный вытерпеть взгляд мертвеца, он повернул тело лицом в пол.

– Жизнь за жизнь, душа за душу, так написано в твоей книге. Я готов пойти на эту жертву.

Решив, что убийства ведуньи достаточно для ритуала, он ножом надрезал ее вены и пустил кровь в рунический круг. Сохранившая тепло, та сразу же напитала его, растекаясь между каменных щелей.

Густав сел в центр рунического круга и начал нараспев повторять строки, которые помнил из книги:

– Жизнь за жизнь, кровь за кровь. Жертва моя будет услышана и исполнена по древнему завету.

Кровь вносила в руны жизнь. С каждым повторением те начинали слабо светиться, отрезая Густава от реального мира. Тьма окружала его плотной стеной, за которой исчез подвал. С каждой фразой Густав чувствовал, как холод проникает в его тело, словно сама смерть касалась его души.

Внутри круга время остановилось, но за ним – ускорилось. Солнце успело взойти и снова скрыться за горизонтом, пока Густав напевал эту фразу. Кровь Эдит запеклась. Тело обрело фарфоровый оттенок и стало источать неприятный запах.

Но Густав не остановился. Двое суток не сходил он с места, повторяя до хрипа в горле эту фразу. Голос его осип, сам он осунулся и стал походить на ожившего мертвеца, но одержимость не позволила ему остановиться.

Наконец он поднял наполненные тьмой глаза к каменному потолку и заговорил не своим голосом:

– Три сотни душ за три души твоих детей. – Фраза эхом разлетелась по замку и осела в тенях.