Книга Последнее фото, страница 87 – Дмитрий Ковальски

Настя не шевелилась. Для нее все случилось так быстро, что она не могла поверить своим глазам. Где-то в области ребер родился истошный крик, но, поднимаясь, застрял в горле. Так что она просто стояла с бледным лицом и открытым беззвучным ртом.

— А теперь, голубушка… — Кузьма заметил, что замарал кровью палец, и вытер его об рубашку Савелия. — Твоя очередь, — сказал он и, ударив кулаком, лишил девушку сознания.

Петр Алексеевич задерживался, чем тревожил ждавших его людей. Фролов без конца дергал писателя, просил его самого отправиться за письмом, потому что считал показания Георгия Александровича важным дополнением к уликам.

Наконец, поддавшись уговорам, а может, из-за собственных рассуждений, Николас все-таки решился сходить в свою квартиру. Но перед этим вежливо попросил без его участия ничего не предпринимать. Фролов сказал, что разберется сам. Но с такой интонацией, что Николас не сомневался в том, что сыщик будет ждать писателя.

К вечеру пошел мелкий дождь, а редкие порывы ветра отправляли его прямо в лицо и за шиворот. Отчего по телу бегали мурашки. А может, из-за нарастающей внутри напряженности.

Николас не прошел и ста метров, как его, шлепая по лужам, нагнал Кузьма. Выглядел он встревоженно.

— Николай, друг мой, — начал он льстиво, — беда случилась!

Так и знал, подумал Николас.

— Выкладывайте.

— Ермолай глупость совершил…

— Какую? — Голос писателя дрогнул.

— Настеньку выкрал! — с досадой выпалил Кузьма. — Я сделал что мог, но вы видели, что он крупнее меня. Чуть не придушил. — Для правдоподобности Кузьма отодвинул ворот и показал красные следы, оставленные Савелием. — Еле ноги унес.

Звучало все складно, но по какой-то причине Николас сомневался.

— Зачем ему Настя?

— Денег с вас хочет потребовать за долг… за обман… Но сказал, чтобы вы один шли иначе… — Кузьма откашлялся и дальше заговорил голосом Ермолая. — Девке конец!

— Денег? — удивился Николас. Ведь тому здоровяку с острым носом ничего не мешало навестить писателя лично и вытрясти из него все до копейки, но делать было нечего. — Хорошо, веди!

Довольный своей хитростью, Кузьма шел впереди, чтобы писатель ненароком не заметил плохо скрываемую улыбку. Он убирал ее только для того, чтобы обернуться и с напряженным лицом поторопить писателя.

Конечной целью пути оказалось ателье на Думской улице.

— Почему здесь? — недоверчиво спросил писатель, стоя перед парадной дверью.

— Мне почем знать? — завертел головой Кузьма. — Видимо, потому что никого тут больше нет.

— Хорошо, — ответил Николас и вошел внутрь. — Только если я не вернусь через десять минут, сообщите обо всем Лаврентию Павловичу, — сказал он напоследок.

— Обязательно… — успокоил его Кузьма и закрыл дверь.

Затем вставил в замочную скважину ключ и дважды провернул.

— Обязательно не вернетесь, — закончил он свою фразу и рассмеялся собственной остроумности.

***

В том, что это была ловушка, Николас не сомневался. С чего бы это Кузьме прикидываться другом и предавать компаньона? Скорее всего, они действовали заодно. Но рисковать здоровьем Насти Николас не хотел, потому осознанно сунул голову в пасть льва.

Окруженный темнотой пустующего ателье Николас остро ощутил одиночество, виной которому стало его собственное проклятие, ведь по своей воле он ввязывался в дурные дела. При этом опасность всегда обходила его стороной, за что расплачивались близкие и дорогие люди.