Онлайн книга «Капитан Мозарин и другие. До и после дела № 306»
|
Широко распахнулась входная дверь, и в мастерскую вошла невестка мастера, Люба, с обеденными судками в руке. Розовая, со слегка заиндевевшими бровями, в светло-серой мерлушковой шапочке, она поздоровалась со мной и спросила, где Андрей Яковлевич. Мы вошли в подсобную комнату; старик сидел на диванчике, откинувшись на его спинку и закрыв глаза. – Вам плохо? – встревожилась Люба. – Нет! – ответил он, медленно раскрывая глаза. – Устал. – Может быть, отвезти вас домой? – Не надо, Любаша, – сказал мастер. – Сейчас пройдет. Я ведь за весь день выпил только стакан чаю с бубликом. – Как же вы так? Помните, доктор говорил: вам надо есть понемногу, но часто. А вы? – Работа, Любаша, работа! – Вы всегда отвечаете одно и то же. Ну куда это годится?! – воскликнула она. – Я привезла обед… А где Михаил? – У него оркестр репетирует с гастролером. – Старик достал из судка пирожок с мясом и с аппетитом принялся за него. – Я сейчас, Любаша… Еще немного посижу… Мы вышли в мастерскую. Люба шепотом объяснила, что работа над новой скрипкой к конкурсу совсем извела старика. Андрей Яковлевич стал себя плохо чувствовать, участились приступы стенокардии. Я хотел было уйти, но Люба сделала знак, чтобы я подождал, приложила руки к нижнему судочку и с досадой сказала: – Ну вот, суп остыл! – Что же вы хотите? На дворе такой морозище! – Пока на электрической плитке разогреешь… – начала было она. Но старик услыхал ее слова, и до нас донесся его голос: – Я сам, сам! Поезжай домой, а то Вовка без тебя плохо ест! – Ох, уж мне эти деды и бабки! – проговорила Люба, улыбаясь. – Только что богу не молятся на внука! – И шепнула мне: – Не уходите… Она кивнула головой и легкой походкой вышла из мастерской, оставив после себя запах черемухи. Золотницкий появился из подсобной комнаты с газетой в руках. – Вы спрашивали, что я скажу о нынешних статьях? Вот слушайте. «Секрет кремонских скрипок», – прочитал он заголовок статьи и продолжал: – «Ученый Дитмар пришел к выводу, что необычайные свойства скрипок, альтов и виолончелей, сделанных старыми итальянскими мастерами, полностью зависят от лака, которым они покрыты…» Мастер вздохнул, опустил газету и заявил: – Лак никакого положительного влияния на скрипку не оказывает. Если хотите знать, всего чище, яснее и сильнее звучит белая скрипка! Он раздвинул стеклянные створки шкафа и взял незагрунтованную, не покрытую краской и лаком скрипку, на которой уже были натянуты струны: – Вот-с! Я сушил ее года два, а перед отделкой пробую звук. Он сыграл несколько гамм. В самом деле, звук был сочный, бархатистый, превосходного тембра. – Мой соловушко! – Старик поцеловал скрипку. – А для чего же ее покрывают лаком? – спросил я. – Для того чтобы она выглядела красавицей, чтобы пот от рук скрипача, изменения температуры и влажности воздуха не повредили дерево. Ведь играют на скрипке и в помещении, и на улице, носят ее и в мороз, и в жару, и в дождь! Еще мой учитель Кузьма Порфирьевич Мефодьев обращал главное внимание не на лак, а на грунт. – Значит, вы считаете, что секрет изумительного звучания кремонских скрипок в особом грунте? – Сохрани бог! Секретов у итальянцев нет! – Он поднял обе руки вверх, словно защищаясь от меня. – И у нас нет! «Ах ты жох! – мысленно обругал я его. – Секретов нет, а что ты прячешь под замком в несгораемом шкафу?» Но вслух вежливо спросил: |