Книга Капитан Мозарин и другие. До и после дела № 306, страница 45 – Матвей Ройзман

– Комарова с ним ушла?

– Да. От станции они повернули влево. Пошли по тропинке к лесу…

Офицер проводил Воробьева в приемную и попросил подождать там. Потом поблагодарил Коробочкина, свидетельниц и отпустил их. Пройдя вниз к коменданту, он велел привести Комарова, одев его в спортивный костюм, куртку и шлем.

Спустя четверть часа конвоиры привели Комарова в одежде, какая была на нем четвертого декабря вечером. Ревизор сразу опознал в нем того человека, который на его глазах увел со станции Ольгу Комарову.

– Ложь! – воскликнул Комаров. – Как я мог очутиться на станции, когда в это время вел гимнастов в клуб?

– Вели, но не довели, – сказал капитан. – Вы передали команду старосте гимнастической секции и ушли.

– Да, ушел. Я забыл мою вечную ручку в РОНО, отыскал уборщицу, взял ручку и вернулся в клуб к началу выступления.

– Нет! Гимнасты начали выступать без вас.

– Я же готовил снаряды для второго отделения.

– Их нечего было готовить. Брусья стояли за сценой.

Офицер дал Воробьеву подписать протокол и, поблагодарив, отпустил его.

– Вы зря упорствуете, Комаров, – сказал капитан. – Вашу жену нашли далеко от станции и еще дальше от поселка. Она могла пойти в такую глушь только с человеком, которому вполне доверяла.

– А почему вы думаете, что жена только мне доверяла? Вы вцепились в свою версию и не хотите считаться с другими обстоятельствами. Но мне все это надоело. Я написал заявление прокурору и жду ответа.

Наглый тон Комарова возмутил Мозарина. Он знал, что с теми уликами, которые собраны против преступника, суд признает его виновным. Но Семен Семенович все еще находится на свободе.

Кто он, где живет и что делает, пока известно только одному тренеру. Надо ждать, терпеливо ждать, пока Комаров не признается, что был связан с Якушиным. Капитан приказал конвоирам увести Комарова.

В эти зимние ночи с разных концов советской земли на московский телеграф по бильдаппарату или авиапочтой, в особых конвертах, поступали в адрес Уголовного розыска десятки фотографий адресатов Комарова.

В среду вечером Мозарин приехал в Покровское-Стрешнево. Анна Ильинична сидела в кресле у лампы под оранжевым абажуром и вышивала скатерть. Капитан извинился за свое столь позднее вторжение, попросил ее быть очень внимательной, сосредоточиться – дело идет об опознании Семена Семеновича! – и выложил на стол, одну за другой, фотокарточки. Анна Ильинична подолгу рассматривала их, откладывала в сторону и вдруг задержала взгляд на одной из них.

– Как будто этот похож… – в раздумье сказала она. – Только вот усики у него над губой…

Мозарин закрыл белыми полосками бумаги усики человека на фотоснимке. Анна Ильинична внимательно присмотрелась, потом закрыла глаза и наконец твердо сказала:

– Да, это он. Тот самый, что приходил к Комарову, назвал себя Якушиным Семеном Семеновичем.

На оборотной стороне рукой работника милиции было написано: «Василий Андреевич Константинов» и тут же сочинский адрес Константинова. Продолжая рассматривать фотокарточки, она опознала еще трех «Семенов Семеновичей»: одного – с консерваторским значком, другого – в цирковой униформе, и, наконец, третьего – в железнодорожной шинели; судя по звездочкам на петлицах воротника – инженера. Пока женщина просматривала еще раз все сорок восемь карточек, Мозарин прочитал фамилии, под которыми жил Семен Семенович: Гавриил Федорович Кашинцев – Ростов-на-Дону; Иван Алексеевич Горбунов – Ирбит; Геннадий Александрович Бакланов – Рязань. На оборотной стороне карточек было помечено, что эти люди выбыли из городов, где находились, а Бакланов умер год назад.